|
КОНЦЕРТИз цикла "Записки влюбленного менестреля"Я выхожу на сцену. Воздух вокруг меня мгновенно обретает плотность и цвет - ярко-белый: это прожектора поймали меня в свое жаркое перекрестье. Но это ненадолго - я подхожу к микрофону, подвигаю поудобнее стул, сажусь - и свет гаснет. Сразу. Весь. На самом деле - не весь. Как только глаза приспосабливаются к полумраку, начинаешь понимать, что он именно "полу", потому как умные осветители оставили все лампы слегка тлеть, так, чтобы можно было видеть и себя, и соседа, и, наверное, даже мой силуэт на сцене. Главное, впрочем, то, что их отсюда видно, и можно разглядеть, кто ко мне сегодня пришел - очки-то я еще не снял. Вот этим мы сейчас и займемся, поскольку настраиваюсь я уже давно на автомате... Так. Здравствуйте, здравствуйте, милая королева, пусть и не моя. Это хорошо, что Вы здесь - вот уж Ваше присутствие мне всегда поднимало настроение, авось и сейчас кривая вывезет. А?.. Ну, слава те, Господи, вот она. Милая, вы все-таки пришли, уговорил я Вас тогда... Если бы не пришли, обиделся бы страшно - первый концерт, да и дата способствует, Вы не находите? Все-таки 21 января, как-никак... Опаньки. Вот тебя я здесь увидеть не хотел, Сладкоголосый. Хотя нет, вру, хотел - соревноваться будем, однако. Я ведь не простил... Ладно, приехали-проехали. Конец настройке. Пора начинать настраивать себя. Я ставлю гитару в специально принесенную стойку и лезу за зажигалкой. Щелчок - и колышущийся язычок пламени словно вырастает из моей руки. Бережно подношу его к фитилю свечи - не хватало еще чтобы погас ненароком. То есть, конечно, ничего, но время тратить - да и нервы... Тут стальные тросы нужны, а не нервы. Еще раз все проверяю. Гитара, звучок, процессор, пульт. Микрофон, пульт. Тексты. Все. Короткий взгляд на часы: 18:59. Успеваем... Протягиваю руку к регулятору... Дрожит. Еще играть не начал, а уже дрожит. Страшно. А все почему? Да потому что Ей сегодня это все слышать впервые за пять лет - я нигде не играл. Программу делал... Вот и сделал. Включаю звук. Первое отделение - Добрый вечер. Спасибо, что вы пришли на мой концерт. Меня зовут... впрочем, меня зовут по разному. Это, - кивок в сторону, - моя гитара. Хотя, наверное, все это стоит сделать иначе... Я беру в руки гитару. Вдох, выдох... Понеслась. Странный вечер... Терпкий чай Равнодушно разогреваю. А ведь был когда-то Небом пьян - Не просыхая. Изломаны в пепел Крылья - больше не летаю. - Это вместо представления. Так будет точнее. Вообще, эта вещь так и называется - "Вступление". Только вот не знаю, к чему. Этакий блюз на японскую поэзию... Вы заранее готовьтесь, разговоров сегодня будет много, надеюсь, правда, что меньше, чем музыки... А чтобы мои надежды не пошли прахом - играем дальше. Еще один блюз, на сей раз - чистый инструментал... Играем. Вроде, руки работают. Это хорошо. - Очередной блюз в стиле Наумова. Люблю я его - Наумова, а не блюз, хотя блюз тоже люблю - и, на мой взгляд, он того заслуживает... Экий я невежливый: сам представился, а даму представить забыл. Нехорошо. Итак, дамы и господа, "Гитара", стихи Федерико Гарсиа Лорки, из "Поэмы о цыганской сигирийе", музыка моя. Работаем. - А теперь, чтобы особо не удалятся от темы... Ну все, понесло. Нельзя меня выпускать на сцену - удержаться не могу. Хотя, может быть, это и хорошо. Главное - не забыть о концовке отделения. Там свои фишки заготовлены. А пока - можно расслабиться и просто играть. И не забывать о плане... ...Так... Половину отпели. В расписание укладываюсь. Где мой чай?.. ...А руки-то дрожат. Мандраж бьет - совсем как в школе... Все. До конца отделения - одна песня. Вот вам и сюрприз... - Я уже несколько раз упоминал здесь Юрия Наумова. Для незнакомых с его творчеством поясню - это, на мой взгляд, один из величайших гитаристов современности. Так получилось, что какое-то время он был моим заочным учителем - да наверное и сейчас остается. И, согласно его же традиции, я завершаю первое отделение чужой песней. Но он завершал песней Науменко, а я завершу песней самого Юры. Итак, "Ожидание рассвета"... - Отдохните от меня полчаса, а потом нас ждет второе отделение. Кстати, немного саморекламы... в фойе продаются аудиокассеты с моим первым - надеюсь, что не последним - альбомом "45/33" и сборник моих же литературных произведений под общим названием "Записки влюбленного менестреля". Если кому интересно - смотрите и покупайте. Кому нужны автографы - подходите в антракте, поставлю. И еще одно - если кому-то вдруг взбредет в голову сыграть то, что играю я, не мучайтесь, не подбирайте, загляните на веб-сайт "Дом-на-Перекрестках" - адрес на рекламных транспарантах и ваших билетах - там всегда есть все слова и все ноты моих песен. Антракт Выключаю звук. Аккуратно ухожу со сцены. Аккуратно - чтобы не зацепить проводов, а еще - чтобы не шататься. Ноги не держат... Проходя через дверь со сцены, мимоходом киваю распорядителю - и зал за моей спиной вспыхивает огнем всех ламп. Зрители начинают расходиться. Пора и мне. Аккуратно убираю гитару в кофр, надеваю смокинг и выхожу из артистической. У самой двери останавливаюсь: "Налейте, пожалуйста, еще чаю в чашку. Только горячего". Каждому свои причуды. Выхожу в холл. - Здравствуйте, королева. - Здравствуй. Так вот что ты писал эти пять лет. Хотя некоторые песни старше - я помню, ты их пел еще в старом клубе. - Да. Ну и как Вам все это? - Хорошо. Нет, честно, хорошо. А еще... - Ну? - Ты очень меняешься на сцене. Я знаю тебя уже... Сколько? - Без малого шесть лет. Чуть-чуть не хватает. - ...так вот, шесть лет. И знаю твою манеру жить. Но на сцене ты совсем другой. Почему? - Потому что здесь - я, а там - я и гитара. А это совсем разные вещи. А где?.. - Моя дочь? - она улыбается, - Не знаю. Наверное, сейчас подойдет. Слушай, про какую книгу ты говорил? - А помните, те же пять лет назад я Вам сказал, что написал очень интересный прозаический кусочек. Ну так вот, я написал еще несколько, объединил их в один цикл и опубликовал. Читайте. Кстати, чуть не забыл... Подождите здесь минутку, ладно. Захожу в артистическую, забираю пакет. - Это Вам, - достаю книгу и кассету, - дарственная надпись уже стоит. - Спасибо, - она вглядывается в пространство за моей спиной, и я невольно оборачиваюсь. Так и есть, сюда идет. Одна... - Привет... - Здравствуйте,... - язык не поворачивается произнести то имя, которое уже шесть лет мне снится. А ведь так ее звал только я... - Это Вам, - вручаю такой же подарок. Она смотрит на дарственную надпись, и удивленно поднимает брови. Показывает королеве - а я улыбаюсь. Я слишком хорошо помню, что там написано. Той, кому посвящено все, что я писал. Потом - дата, и подпись: трижды изломанная линия, перечеркнутая другой так, как иногда горизонт перечеркивает дорогу. Так вот, милая... - Как Вам то, что я сегодня пел? - Ты стал лучше петь. Это плюс. - А тексты, а музыка? - Не знаю... - Как же так, Вы же музыкант, филолог - как Вы не можете оценить все это? - Именно потому, что я музыкант и филолог. Мои знания встают между мной и твоими песнями, не давая их понять. Глупо, наверное... Давай потом, ладно?.. - Ладно... - голос внезапно садится. Что с ней? Сама не своя... Она отходит. - Что с ней? - Не знаю. Совсем не знаю... Я провожаю ее взглядом. Вот она доходит до первого ряда стендов, к ней подходит Сладкоголосый, что-то начинает оживленно объяснять. Она беспомощно пожимает плечами... - Сударь? - Ау? - Что ты там увидел? - Умелец и... - Умелец?... А, поняла. Почему ты его всегда называешь безличными именами? - Не знаю. Привык. И... Вы же знаете, я его не люблю. - С тех пор? - С тех пор. ...беспомощно пожимает плечами и утыкается лицом ему в грудь. Он какое-то мгновение остается недвижным, а затем обнимает ее и прижимает к себе, поглаживая по волосам. Она поворачивает лицо ко мне, и я замечаю... - Что с тобой? ... замечаю влажные дорожки слез на ее щеках... Она плачет? Почему? ... ее щеках. Потом она поднимает голову, так знакомым мне движением чуть запрокидывая ее назад... Нет. Не верю! ... назад и Сладкоголосый целует ее в чуть приоткрытые губы. Нет! - Стой! ...Я прихожу в себя только в артистической, и осознаю, что я сижу и глупо глажу гриф гитары. Распорядитель что-то мне говорит: Что? На сцену? Ах да - второе отделение.... Сейчас. Будет вам второе отделение... Всем вам будет... Что - будет? Звук. Второе отделение - Дамы и господа! Я вынужден сообщить вам несколько неприятное известие: второе отделение концерта пройдет несколько не так, как планировалось. То есть, я предполагал, что оно будет, как и первое, сбалансированным на предмет песен, выражаясь приземленно, откровенно грустных и песен, грустных слегка. Теперь же, в силе некоторых обстоятельств, я должен вас предупредить... веселых песен не будет. Я, в общем-то, никогда не умел их писать. А сейчас еще и разучился их петь. Простите. Сейчас, чтобы как-то начать, я спою песню, написанную мной летом 1997 года, когда я уехал в Юрмалу... Это в чем-то мое кредо. Итак, "Блюз в ми-миноре". По прокуренным кухням чужих квартир, По пыльным дорогам из трактира в трактир, По асфальту шоссе ты меняешь город на город. Шесть серебряных нитей к шести колкам Словно мост к тому дому - да через века Словно голоса звук, что тебя по ночам все тревожит. Время - как сон. Тянется вновь под ногами перегон. Что столетья тебе - лишь пригоршня песка, Да только топчется в сердце глухая тоска, Превращая час в век, разрывая виски тупой болью. Ты кричишь, что ты в норме - наивная ложь. На лице капли - слезы? - да нет, просто дождь. Отчего же их вкус горчит во рту морской солью? Время - как сон. Тянется вновь под ногами перегон. Соло. С трудом поднимаю глаза. Она в зале. И что? Что - теперь? Он рядом. Как - теперь? Танец пальцев по струнам; изломанный блюз, Скрытый от вдохновенья, забывший про муз, Рожденный лишь памятью короткого прикосновенья. Над умолкнувшем звуком спускается ночь, Снова пытка бессоницы - кто в силах помочь? Тебе известен ответ. Он плывет в стекле застывших мгновений. Имя - как сон. Тянется вновь под ногами перегон. Финальное соло. Кода. Тридцать секунд молчания. Потом - робкие аплодисменты. - Не надо. Не надо. На поминках не чокаются. В зале - тишина. Поминки... Кого поминаем? - Что это ты в черном? - Траур. - По кому? - По мне. Откуда? Не помню... Может быть, из меня... Все снова: текст, вступление, песня, кода. Тишина. И опять... Зал качается перед глазами. Я играю... Что я играю? Впрочем, не важно. Я отдался на волю пальцев и струн - и не важно, что будет потом. Терять мне уже нечего... - Одна из двух песен, спетых мной на моем первом публичном выступлении - это был менестрельник в Фор-Меносе осенью 1997 года. Песня посвящается... Запрокидываю голову, вспоминаю... - "Той, чье имя с одного древнего и почти уже забытого языка переводится как "солнечный луч", а с другого, более сейчас известного, - как "воздух"". Я тогда очень любил подобные загадки - и не разлюбил их до сих пор. А в качестве подсказки: Та, кому я посвятил эту песню, сейчас сидит в этом зале. Рука в руке Распахнута душа Рука к руке Последние слова Рука к руке Текут чертой года Рука к руке Границей навсегда Целых три года. Три года. Всего три года. Всего... Разве это так много? Рука в руке Теперь - последний раз Рука к руке Прошу, не лги - хотя бы сейчас Рука к руке Надежная стеклянная стена Рука к руке Не рухнет ни от яви, ни от сна Рука в руке Пора... Прости... Прощай Рука к руке Тебе любовь, ему печаль Прощание. Прощение. Прошение. Разве я так много просил? Прости... Рука к руке Через далекий путь Рука к руке Рук не соприкоснуть Вот я опять что-то говорю: Зачем? Кому? Разве кто-то поймет? - Знаете, я не верю в бога. Я не умею молиться. Но одну молитву я все же знаю наизусть. Молитву моей возлюбленной. Молитву в стиле blues. Amen... Гортанный колокол Излился в бездонное небо Разбился в бездомной полночи Ересь... Любовь... Все - небыль... Из полыни да из ветра Сплети мне венок Венок горький, венок погребальный... Боги, боги, которых нет, как слова-то к месту... Ты укрой меня воздухом, Вспыхни надо мной солнцем в небе - Научи меня жить без Тебя... Я ни в чем не виноват перед Тобой - Отпусти меня... Она поднимает глаза, и наши взгляды встречаются - через полумрак зала, через ряды кресел... Это невозможно - но есть день, когда преступаются все грани... Словно струна... Так вот, милая... Зачем? Я люблю Вас... Это не повод. Не повод - для чего? Так распинаться на сцене, делать из всего жизненную трагедию. Я не делаю - так есть. Простите. Я так и не научился просто любить. Он тормошит ее за плечи, потом притягивает к себе и она прячет голову у него на груди. Струна тянется. Оборот колка, еще один... Нет! Милая, пожалейте меня. Отпусти меня, девочка... Она поворачивает голову ко мне. Я тебя не держу. Иди куда хочешь... Перехватывает сердце. От-пус-ти! Он чуть ли не силком прижимает ее к себе. Струна не выдерживает. Воздуха! Воздуха! Мне душно, я задыхаюсь! Воздуха! Мне кажется, я кричу, но губы отказываются что-либо произносить. Зал вдруг меркнет передо мной и сразу же вспыхивает маревом огней. Крыша... Что это? Я смотрю вверх?... А где же небо?... Воздуха... Губ - не разомкнуть. Воздуха! В последний миг, будто в насмешку, губы выталкивают, словно забыв русский... Текст опубликован с разрешения Автора
Смотровая башня | Карта сайта | Менестрели и средневековье | Фотоальбом | Благодарности | О копирайтах | Гостевая Книга | 
|