Архив Элинор. Архив "Зеленый Джаспер". Нэвен.

1.

       Я обязательно научусь летать...
       А вы здесь задаетесь целью оставить меня на земле. На вязкой, сырой, вседержащей земле, от которой так хочется скрыться, раствориться вверху, так, чтобы крылья несли над луной.
       Но вы так хотите разобрать мои крылья на перья, разложить по различным ящичкам вашего стола и показывать людям: "Вот они, перья из крыльев несостоявшегося ангела, человека, возомнившего себя пернатым."
       По ночам вам не снится полет. Вам вообще перестали сниться безрассудства. Без-рассудства - это значит без рассудка, а вы даже во сне так сурово рассудительны и точны. Вы заземлились, вас не сдвинет с места ни придуманный мной смерч, ни подъемный кран. Вы земная реликвия, земная кость, а в этой игре не обойтись без перелома...
       Я ваш больной сон, вам так хочется меня "рассудить", исправить, образумить, крепко поставить на мои короткие ноги и заставить шагать следом. Вам так хочея наделить меня весомыми мудрыми мыслями, но они не хотят оседать в решете моей души и, как ни обидно, я этому нисколько не огорчаюсь. Я знаю, что когда-нибудь, когда я научусь летать, мне все равно придется избавиться от лишнего груза. Так зачем же мне ждать?
       Когда-нибудь я все-таки наконец-то взлечу, не вниз, а вверх, и вам больше не достанутся мои перья. Я буду парить в небе вашим ожившим иррациональным кошмаром, и что тогда сделаете вы, мой дорогой скептик, кость и камень земли? Мне жалко вас, мой дорогой друг, ведь я все еще учусь и новое продолжает прибывать в моей копилке, а вы уже научились жить правильно, не глупить и доверять упрямости ног.
       Но именно вам придется учиться жить заново.
       Не проще ли сразу пойти за мной?
       Я жду вас там за облаками, у диска луны...

1998

2.

       Я стою у стекла.
       Я - великий маг, c развевающейся седой бородой и сдвинутыми бровями, воплощение всесильного волшебства и мудрости книг.
       Я - само ожившее знание, слова, сформулированные в единственно правильную рифму, ключевая нота многоголосья. Созвездия застыли в складках моего плаща, у ног моих лежит дракон, и молнии как капли срываются с моих пальцев.
       Я повелеваю вселенными и душами.
       Я един во многих лицах, и все маски есмь я. Я видел рождение этого мира, я присутствовал на пороге творения и слышал радостный смех Бога. Звери и птицы склоняются передо мной, и демоны кошками трутся о мои ноги.
       Мне нет предела, и закон значит для меня не больше мелодии разбитой флейты.
       Я не верю в любовь, ибо время убивает все, оставляя лишь глухую и немую, полузабытую нежность, да и ту всего лишь на миг. Слава давно перестала быть сладкой, в своем избытке растеряв всe свои сахар и блеск.
       У меня не осталось врагов и никогда не было друзей, а мои ученики уже давно затерялись в легендах.
       Один, я стою вечным странником у Перекрестка Всех Дорог и выбор пути давно отошел в область формальности. Звездная пыль стынет меж пальцев и осыпается ватой под ноги...
       Я стою у стекла. Дождь гладит витрину каплями, делая мир за ее преградой расплывчатым, разнообразным и серым...
       ..."Мама, мама, посмотри! Там дядя с палкой стоит!"
       "Это не дядя, сынок, это такой волшебник. Вот будешь опять в садике выливать суп Людочке в тарелку, он придет и тебя заколдует!"...
       ..."Ой, глянь, глянь, ну вылитый Гендальф, разве что с драконом."
       "Да какой это Гендальф, глянь какая у него физия хитрая и надменная...Скорее тогда уж Саруман"...
       ..."А дорогой однако, зараза"...
       Я стою у стекла. Фигурка на плоскости, среди ваты и новогоднего конфети. Звездный плащ вечно летит у меня за плечами, у ног моих лежит дракон, и с моей руки срывается молния. Мой создатель ошибся лишь раз. Совершенно случайно, он вложил в меня душу.

3.

      Кому-то в радость просто быть. Просыпаясь каждое утро говорить себе и другим: "Я есть. Вот я. Смотрите и восхищайтесь остротой и изящностью моих форм, радостью моего блеска и музыкальным скрипом моего тела. Я гордость этого мира, опора и поддержка власти, и мое присутствие всегда у всех на виду. Я вошел в повседневную жизнь с легкостью клинка входящего в сердце, обо мне говорят от одной границы до другой, и даже иностранные знаменитости упоминают меня в своих докладах, доносах и прочих произведениях...."
       Кому-то нравится просто быть. Убеждать себя изо дня в день в своей несокрушимой вечности, незыблимом бессмертии и прочих филосовских радостях, тем более, что подтверждения этой теории маячат мимо изо дня в день,сменяя и уничтожая друг друга, одно поколение ничуть не отличаясь от другого.Колличество же свечей сгоревших свою жизнь у меня на виду неисчислимо, а о погубленных ими мотыльках я и вовсе молчу. Конечно, обратная сторона медали,молчащая что ничто под ней не вечно, практически никогда не отражается на полировке сторонников бессмертия, позволяя им забыть, что они всего лишь пыль...Но я вижу ее каждую ночь, и потому, прошу вас, не говорите мне о бессмертии...
       Как и все, я тоже люблю быть. Не повышая голоса, не скрипя приказы и победные марши, не возвышаясь, но принимая свой постамент как должное.
       Я люблю быть. Мой бархат краснее крови и тело мое окрашено в цвет солнца. Я - стул, хотя гораздо чаще люди называют меня троном. Итак, я - трон. Мне говорят это звучит гордо. Я обычно молчу в ответ.

1999

4.

      В одном городе жил человек, с виду совершенно обыкновенный и добропорядочный. Котелок, пенсне, золотая цепочка карманных часов, сияющие лаком ботинки - как видите, ничего особо примечательного. Он обедал ровно в шесть, по вечерам играл в покер и обожал театр. А еще он очень любил людей. Ему казалось, что каждый человек - это ходячий книжный шкаф, где за стеклянными дверями глаз хранятся романы и кошмары, учебники и сонники. Человеку казалось, что весь этот бардак души можно расставить по полочкам, выясняя, где начало и конец очередной трилогии, где запрятана скрытая трагедия, а где маячит перед глазами породия на любовь. Он снимал с людей невидимые отпечатки и заносил их в свою "Коллекцию Человеческих Душ", а рядом аккуратным почерком записывал разложенные и классифицированные эмоции и их последствия. Человек никогда не претендовал на полную правильность - там, где он не знал, он придумывал, то, что не поддавалось пониманию его простого ума, он опускал. Поскольку он не был вселенским судьей, никто не платил за его субъективность адом или раем. Просто человеку нравился процесс, и в эти минуты он чуствовал себя сопричастным к творению мира. Ему казалось, он знает слова еще до того как они впервые были произнесены со сцены и может предугадать жест за мгновенье вперед...
       Он всегда считал, что раз он анализиует других, то и другие тоже обязаны снять с него отпечаток и занести его в свои собственные коллекции. Но однажды он узнал ошибочность этого мнения - его считали слишком обыкновенным, слишком похожим на других, частью безликой и повседневной толпы. Посудите сами, кому может быть нужен еще один невзрачный представитель масс? Понятное дело, что никому. А человек не мог выдержать такой обиды. Он запер свою коллекцию в ящик стола и, пообедав ровно в шесть в своем любимом ресторане, на глазах у посетителей и прислуги медленно растворился в воздухе.
       И в ту же секунду он превратился из человека обыкновенного, в человека необыкновенного - последнюю сенсацию города. Он стал интересен без исключения всем. Но человек никогда больше не вернулся в город, ибо что толку в сенсационности и громких названиях, если твою душу никто не хочет занести в свою самую обыкновеннейшею коллекцию?

Нэвен

Наталия Зисман

ЗАРИСОВКИ

1.

2.

3.

4.