* * *
низкий свод пещеры. воздух густ и влажен.
бога, что людьми казнен, приют последний.
погребальные огни в лампадах пляшут,
пламя-маятник ведет отсчет мгновений.
мгла крадется из углов. все ближе, ближе
подползает к краю каменного ложа.
псом голодным кровь запекшуюся лижет
с рук израненных, посмертный сон тревожа.
а когда огни погаснут, мгла нависнет
над убитым богом серой пеленою,
задушить готова отсвет ненавистный
глаз его открытых... но отпрянет, воя.
черных крыльев взмах - и время льдинкой стынет.
вязкий сумрак словно тень грозы пронижет
ангел Ночи. жар полуденной пустыни -
взгляд его. но голос мягок:
-брат, очнись же!
обратить всегда готовый драму - фарсом,
этот мир не стоит гибели, поверь мне.
ты принес любовь, но состраданья бремя
слишком тяжко для зверей, обретших разум.
кровь вином пьянит ярящиеся толпы.
обезличенные жаждут единенья.
одинокий голос тонет в мутной пене,
смевший молвить - будет чернью в грязь затоптан.
жить спокойнее собравшись - в стадо ль, в стаю...
что ни день, их мыслей строй определяет
новый идол - а с утра его сменяют
на иного. да с колен, увы, не встанут.
что свобода им, познавшим сладость рабства?
загляни вперед: бросают книги в пламя
те же, гордые служеньем и цепями,
"Господом" тебя назвав, себя же - паствой.
ученичество... смеяться или плакать?
из двенадцати всего один - предатель...
и - молчанье остальных. чем оправдать мне
защитить не смевших, но "хранящих память"?
перья их исчертят не одну страницу,
объясняя смысл непонятого ими.
искажая сущность, но лелея Имя,
сочинят тебя - без страха ошибиться.
создавая образ, горький и прекрасный,
скажут: "он был человек", но, не умея
изменить себя, прожить без поклоненья,
трон воздвигнув, ниц падут:
"Учитель, царствуй!"
боль в глазах твоих... прости... пора идти нам.
ждет отец тебя... куда ты?! стой, безумец!
снова в балаган дворцов и грязных улиц,
где восторги липки, точно паутина?
измышленьями адептов изувечен,
представлений о тебе невольный узник,
настоящий - ты не будешь даже узнан.
но ссутулившись под непосильным грузом,
ты уходишь в мир. прощай, брат... нет, до встречи...
1995
КХАМУЛ В ХРАМЕ СТИХИЙ
равнодушно взирают с небес божества,
бродит ветер по залам заброшенных храмов.
в дымке пепла земля - ни жива, ни мертва -
тянет к солнцу полынные руки упрямо.
собирать урожай наступает пора,
но по осени вместо душистого хлеба
копоть ляжет на темный гранит алтаря -
дар сожженной страны, что от боли ослепла.
виноградники голы, и чаши богов
пересохли. но брызнет в них, пьяно и пенно,
молодое вино - неостывшая кровь.
вместо сока лозы - сок разорванной вены.
заменяя мерцанье угасших лампад,
в стенах капищ засветится пламя иное -
в нем во славу богов наши души сгорят,
проклиная, моля...не нарушив покоя...
с высоты на людские страданья и боль
безразличное небо взирает веками.
щерят идолы зубы в усмешке кривой.
в тишине из глазниц осыпаются камни...
1995
ХУРИН
солнце мечется в огненном мареве -
опаленная птица-звезда, -
в море падает в саване гаревом...
день вернется! - не вечна над миром тьма.
день вернется! - узнать бы, когда...
нынче вволю оружье натешилось,
и устала, иззубрилась сталь.
смерть смешала ряды поредевшие,
хохоча: ваша битва проиграна,
час расплаты за дерзость настал.
круговерть жутких масок оскаленных
захлестнула, пытаясь сбить с ног...
длится вечность падение знамени,
вяжет руки усталость, в глазах туман...
вот и все - боль пронзила висок.
в свете факелов - кровью запекшейся -
черный мрамор, багровый отлив...
крик, о своды ударившись, крошится,
точно хрипло смеется судьба сама:
- эй, герой, ты зачем еще жив?!
тронный зал. взгляд владыки нефритовый
рвет на части слабеющий мозг.
сердце бьется неровными ритмами,
в муке корчится с содранной кожей душа,
взглядом этим прошита насквозь.
низкий голос: - воитель неистовый,
ты застыл, как в янтарной смоле,
в узком русле затверженной истины,
клеткой догм твой стреноженный разум зажат...
распрямись же, стряхни этот плен!
правотой большинства одурманенный,
почитал ты одним - Зло и Мрак.
выбор твой предрешен был заранее,
но - познай Тьму, моими глазами взгляни
и, лишь ведая, что - выбирай! -
вспышка боли. сознанье расколото
шквалом смертному чуждых страстей.
жар сменяется сумрачным холодом,
и паденьем - полет, и юродству сродни
представления о красоте.
сметены все законы и правила.
злая память непрожитых лет
обожгла, в кровь сомненьями ранила...
что со мной?! что есть я?.. - ускользает ответ.
таю призраком искры в золе.
завершилось... мир кажется пустошью.
я бы проклял тебя, слышишь, ночь?!
сняты цепи, но душу отпустишь ли?
страшно знанье, забвенья которому нет:
он хотел не сгубить, но... помочь.
1995
УБИТЬ МЕНЕСТРЕЛЯ
да, я убил - но умер не поэт,
то тень его сраженная лежала.
и из груди клинка стальное жало
рвала она. он - мертв уж много лет.
а я забыть так и не смог те дни,
когда он странствовал с толпою домочадцев.
и сердце рвал, пытаясь докричаться,
и был гоним то ветром, то людьми.
творец легенд, даритель странных снов
пел в кабаках, среди хмельного гула,
в чаду. но песня крылья вверх тянула,
она звала - и я пошел на зов.
как верный пес, я следовал за ним:
хлеб приносил, был детям его нянькой,
слова и ноты подбирал украдкой,
записывал и бережно хранил.
но - взвыл рок резким голосом трубы.
король затеял конкурс менестрелей,
и среди всех, кто в состязанье пели,
кумир мой вдруг им назван лучшим был.
ревет народ и рукоплещет знать:
"растрогать он сумел бы даже камень!"
певец немедля ко двору представлен,
и всяк готов с ним дружбу завязать.
чего желать еще? вот хэппи-энд:
он призван, издан и двором обласкан...
а в его песнях умирала сказка,
раздавленная грохотом побед.
слетают с прежней легкостью с пера
то гневные, то славящие строчки.
он - мэтр известный, стиль его отточен.
он - образец. а сказка умерла.
и я листал ту, старую, тетрадь,
где в каждом слове волшебство дышало...
убийцы руку подтолкнула жалость...
смешно? - а я боялся опоздать.
боялся, что однажды он поймет,
что потерял - и болью захлебнется
в отчаянье. так птица в клетке бьется,
не веря, что окончился полет.
...я выплатил последний страшный долг.
он не успел понять - лишь поднял взгляд и замер.
стекает кровь, мешаясь со слезами,
двух жизней разом подводя итог.
сегодня - суд. мне оправданья нет.
чем оправдать убийцу менестреля?!
открылась дверь, оковы зазвенели.
нелепо щурясь, выхожу на свет...
1995
НОЧНОЙ ПОЛЕТ
вызов ночному небу - крылья.
хлестким ударом ветра - горечь.
площади вверх швыряют пылью,
кроны деревьев шепчут: - помнишь?
помнишь ли трав приречных шелест,
тропок неверных лесных сумрак,
песни, что синим звездам пелись,
гонку в рассвет навстречу утру? -
я не забыл. я вернусь прежним.
дождь принесу, подмигну братьям:
- там, где грозу облака нежат,
молнии пляшут - летим, схватим! -
и закружит нас шальной ливень,
месяц промокший качнет рогом.
тучам седым растрепав гривы,
грома услышим глухой рокот.
кончится день - мы помчим дальше.
над распростертым во мгле морем,
над остриями витых башен,
путь в бесконечную высь торя.
...вырвался день - темноты пленник.
солнце грозит нам лучом тонким.
в изумленном небе - тени:
по ветру хвост и уши - волки!
1995
ФЕНИКС
пламя в разверстое небо бросило лепестки.
дымом сухим и горьким солнечный диск объят.
ропот толпы внизу - рокот большой реки.
волны молвы несут сомнений яд.
я начинаю танец на острие огня,
символом возрожденья провозглашая смерть.
алый венец из искр не разорвать, не снять.
в вихре палящем до конца лететь.
рыже-багровой бездны алчно открыта пасть.
падаю в сердце жара, песнею боль глуша.
крови кипящей дождь угли напоит всласть.
зрители ближе подойдут на шаг.
будут смотреть, как в пекле хрупкая тает плоть,
как раскаленный ветер метит следы золой,
гибели липкий страх силясь перебороть,
глядя в узоры вьюги золотой.
гаснет костер. последний отблеск едва дрожит.
в коже земли крылатый выплавлен силуэт.
но возвращает ночь взятую солнцем жизнь -
Феникс взмывает ввысь, луне вослед.
1995
ЛЮДИ БЕЛЕРИАНДА
нам твердили жрецы, что на западе - Свет.
нас надежда вела к неизведанным странам.
уходили народы за солнцем вослед
из земель сумеречных, из царства тумана.
по дорогам, на теле планеты распятым,
веря в счастье, живущее там, где нас нет,
покидая дома, мы стремились к закату,
и стонал за спиной уходящих рассвет.
выверяли по дальним зарницам пути,
гибли и, придорожной травой прорастая,
даже смертью своей продолжали вести
остальных, как по вехам, к заветному краю.
годы шли. завершились и наши скитанья -
в горной выси, где ветер плетет кружева,
призрак серой давящей тревоги истаял,
и ворота в мечту отворил перевал.
нас встречали долины в уборе цветном,
Эльдар прияли нас, словно старшие братья.
в эти дни обретали мы заново дом,
и, казалось, в нем будет безоблачным счастье.
но манивший нас отблеск был тенью пожаров,
пламя битв, чуть утихнув, взъярилось сильней.
и холодное небо в глазах отражалось -
в наших мертвых глазах. на не нашей войне.
... нас учили жрецы, что для жаждущих знать
есть один только путь - к стенам черной Твердыни.
...от восхода к закату брели племена,
растворяясь в дыму за горами седыми.
так ночами летят мотыльки на огонь.
1995
ГЕРОЙ
украшен твой доспех богато
и годен больше для парада
меч с рукоятью золотой.
поля, истерзанные сталью,
и рев рогов в тиши хрустальной -
твоя стихия, мой герой.
кумир юнцов с горящим взором,
тобой покой селений взорван.
истошно бабы голосят.
стоят шеренгой новобранцы -
ты их научишь пить и драться,
да только не вернешь назад.
маня виденьем ратной славы,
научишь их презренью к слабым,
не брать и не сдаваться в плен.
тебе навряд ли будут сниться
те, чьи тела - корм хищным птицам.
ты - благодетель для гиен.
девиз твой - "горе побежденным!"
в руинах ветер вторит стону
тобой сожженных городов.
надсадно завывают трубы,
и громоздятся грудой трупы,
и красит реки в алый кровь.
ты пел восторженные гимны
сражениям. а люди гибли -
им не слыхать в земле сырой.
ты перепутал труд кровавый
войны с жестокою забавой.
как ты ошибся, мой герой...
1995
ВЕТЕР СКИТАНИЙ. СТЕПЬ.
жаром пылает солнечный круг,
в скачке поводья рвутся из рук,
воздух пьянящий врывается в легкие.
алые искры - пыль костров,
темные лики чужих богов,
ветер скитаний - зарницы далекие.
бисером росным ковыль расшит,
радуга брызжет из-под копыт,
в небе сполохами пестрыми мечется.
красным края облаков зажглись.
бег к горизонту длиною в жизнь.
ветер скитаний - в седле дни и месяцы.
схваток коротких недобрый хмель,
хищные стрелы, близкая цель.
в лязге железа - голос струны порванной.
кони без всадников мчатся прочь,
мертвых отплачет холодный дождь...
ветер скитаний - миг пиршества воронов.
звездной дорогой - сквозь смерть прорыв.
вечных бродяг приютят миры.
но сохраняет созвучия древние
память. и под золотой луной
песню степи разнесет шальной
ветер скитаний в пространстве и времени.
1996
СЕТ
шуршание змеиных тел
внимание змеиных глаз
стенания в глухом бреду
мерцание холодных звезд
изгнание - из тени в тень
литания - шакалий глас
причастие запретных дум
молчание - и в нем вопрос
плетение паучьих снов
видения и миражи
моления иссохших губ
падение лицом в песок
забвение обретших кров
затмение длиною в жизнь
парение - и бездны глубь
рождение - и гибель строк
сознанию приманка - даль
прощание - пути родня
звучание шагов чужих
в скитаниях минувших лет
синие огня и льда
сияние изнанки дня
восстание - звенящий вихрь
собрание стихий - рассвет
где правит Сет
1998
МАЭДРОС
стелется дым, к обожженной земле припадая,
гаснет закат на развалинах темной твердыни.
плачет над мертвыми женщина в черном седая,
а в высоте облака грозовые застыли.
помощь пришла - слишком поздно, чтоб быть благодарным.
слишком нетрудной ценою далась им победа.
слишком легко обратили сиянье - пожаром
знавшие боль понаслышке воители Света.
все свершено. враг повержен, и вроде бы впору
торжествовать. отчего ж на губах горький привкус?
то ли горчит неоконченность давнего спора,
то ли, сроднившись с бедой, я с победой не свыкнусь.
злая тоска, смесь гордыни, вины и проклятья,
мутной тоской захлестнула мятущийся разум.
наших дорог не пройдут и долгов не оплатят
те, кто явились сюда, повинуясь приказу.
их чистота - лишь неведенье страха и грязи.
непримиримы по-детски и так же жестоки,
судят легко и наотмашь, в холодном экстазе,
в летопись Арды вписав небывалые строки.
больше, чем зло - справедливость в руках непричастных.
жалости чужды беспечные жители рая.
застит глаза избежавшим потерь и ненастья
право карать - и карают они, презирая.
враг мой, прости - мы почти отраженье друг друга.
кривью зеркал лишь подчеркнуто странное сходство
пеплом мечты ослепленных, горячая вьюга
нас по пути в никуда увлекла - и смеется.
сердце сожгла месть, оставив лишь бурую копоть.
и сожаленье о прошлом сродни оправданью.
сладкая ложь "может быть" стала горьким "могло быть"...
бывшего не изменить - так зачем вспоминаю,
как ты шагал сквозь толпу, запрокинув неловко
к небу лицо, задыхаясь расплавленным ветром,
как диссонансом звучал стон просевших обломков
в труб мельтешенье, в бряцанье литавров победном.
пусто в душе. ликование своры надменной -
пошлый финал. и сознанье больней с каждым часом,
что Сильмариллы в их власти - залог усмиренья
нас, уцелевших в аду, что богами предсказан.
брезжит рассвет - в серой мгле - неожиданно-алый.
воздух, напитанный гарью, шершав и тревожен.
клятва зовет. эхо бредит звенящим металлом.
круг завершен. и на волю меч рвется из ножен
после войны...
1998
ВОЛК И КОЛОКОЛ
волчий вой с колокольным звоном
после боя над полем смешан:
плачет колокол о сраженных,
волк горюет об уцелевших.
медный жезл в зеве медной чаши,
древним маятником разлуки,
время тех, кто не станет старше,
исчисляет в ударах гулких.
над землею туман распластан,
словно звонницей саван соткан.
ненасытной могилы братской
прикрывая стыдливо соты.
волчий стон - о живых актерах
драмы битв, чьи зрачки - провалы,
с чьих ладоней узоры стерты
многолетним трудом кровавым.
гимн потерям звучит все глуше,
вязнет в ветре молочно-белом.
мертвым - смерть, а прощанья стужа
мир живых инеем одела.
волчий вой с колокольным звоном...
шаг чеканный побед притворен.
в сумерках над землей сожженной
волк и колокол вечно спорят.
1999