СКАЗКА
Ниенне снился страшный сон:
гроза гремела в вышине,
повсюду молнии сверкали, -
и вот, до ужаса реален,
явился Мелькор перед ней,
всей мощью Вала облечен.
и речь такую молвил он:
прошу тебя, ответь мне, дева -
почто смущаешь мой покой?
в чем я виновен пред тобой?
иль чем-то я судьбу прогневил?
иль волей Эру обречен
на муку: знать, что повторяешь
мое ты имя - день за днем,
не раз, не два, но непрестанно...
ужель сама ты не устала?
что в имени тебе моем?
что за словами ты скрываешь?
в твоих речах - напор и блеск.
но нужно ль попусту тревожить
тех, кто сейчас в иных мирах,
кто не однажды умирал... -
не говори, что ты не можешь
иначе жить!.. - и он исчез.
и снова - сотни молний в небе,
и снова - бешенство стихии...
не правда ль, грустная развязка?.. -
а жизнь еще печальней сказки:
сны никого не изменили,
и стон ушедших канет в небыль.
1992
СЛОВА И ЛЮДИ
посвящается всем проповедующим
и провозглашающим
как красиво мы говорим...
как наслаждаемся мы звуками собственной речи...
и как же разнятся наши слова и наши дела...
"...выполняем свой долг..." - только что за долги?
почему мы должны вечно что-то кому-то?
и слова - как туман, и не видно ни зги,
и, слагаясь в века, исчезают минуты.
просим мы: "говори! расскажи о своем,
песней или стихом разбередь мою душу!" -
замерев в ожиданье пророчеств, мы ждем...
но, увлекшись собой, забываем их слушать.
пишем Книги - как жизнь. пишем мы Бытие.
жаждем свежих ветров - но зашторены окна,
и в дверях - сто замков. и стремленье свое
обращаем в проклятье свободе и стоны.
говорим о любви. не о нашей, простой, -
о вселенской, объемлющей годы и страны.
и от собственных слов мы теряем покой -
но любить не умеем, как это ни странно.
отправляем "во имя" на смерть и на бой,
и твердим имена - как молитву, как песню...
и стоим - отрешенно любуясь собой...
лишь собою горды, лишь себе интересны.
1992
ВОЗВРАЩЕНИЕ ГОРТХАУРА
ты - сам огонь - и яростный, и странный
дух разрушения, насмешливый и злой
и - уязвимый, словно в сердце ранен
недрогнувшей, безжалостной рукой...
...вернешься ты - перед Последней Битвой, -
измученный, едва-едва живой...
вновь по дороге простучат копыта,
и ночь падет. а утром - будет бой.
и есть еще часы перед рассветом
на разговор. но будем мы молчать.
такая вот беззвучная беседа
привычней тем, кто встретился опять
на краткий миг - на время перед боем,
когда неясно, что же впереди...
ты, как всегда, так холодно-спокоен...
ты знаешь - скоро нам пора идти.
заря окрасит мир в безумно-алый,
конь в нетерпенье встанет на дыбы...
и взгляд твой - отрешенный и усталый...
- пора! не нам скрываться от судьбы!
ты улыбнешься пересохшими губами,
пытаясь вспомнить, что такое - смех...
труба завоет, и взметнется пламя
из рук твоих, сжигая небо, - вверх.
1993
* * *
разбитый звонит колокол. и звон
в вечернем воздухе надрывным плачем слышен.
звук диссонанса - или, может, стон
дрожащей меди, - он звучит все тише:
надломленной мелодией тоски
по дальним, не достигнутым пределам...
и не вздохнуть, и не поднять руки,
как будто вместе с звоном отлетела
твоя душа - и устремилась вдаль,
сквозь все преграды и предначертанья,
сквозь лед и пламень, радость и печаль,
чтоб испытать безмерное страданье,
познать надежду - и забыть о ней,
и в чьей-то грусти отозваться стоном...
звон колокола ярче и... - больней.
ты вновь идешь по миру, опаленный
всем тем, что пережил и перенес
в своих скитаниях. ты знаешь все ответы,
но никогда единственный вопрос
ты не задашь: зачем, откуда это?
откуда память тысячи миров? -
из них родным любой назвать ты мог бы.
ты, все изведав, был к себе суров,
но... - отчего остался одиноким?
не спросишь. знаешь, надо промолчать.
один из многих - памятью отмечен.
но, как клеймо, легла эта печать...
разбитый колокол... прохладный летний вечер...
1993
ПОТЕРЯНЫЕ ДУШИ
ветер...
звезды не видны, солнце не светит,
стелются травы нитями тонкими...
мимо идущему мы незаметны -
тени бессонные...
ветер...
всадник проскачет в сумраке вечном,
счастья ему про себя пожелаем мы.
молча качнутся ивы под ветром
в жесте прощальном.
ветер...
тянутся сумерки, длится безвременье,
жизнь дальше мчится в мирах и песчинках.
мы же забыты и нет воплощения -
стали безликими.
ветер...
все вокруг серо - не горько, не больно.
в чем мы, скажите, пред вами повинны?
даже вину искупить мы не вольны,
звезды не видны...
ветер...
1992
МОНОЛОГ САУРОНА. БАРАД-ДУР. НОЧЬ.
и рассветов здесь нет, и закатов - туман и туман.
песни смолкли - звенит лишь оружье одно.
свечи гаснут, и снова вплотную придвинулась мгла...
дней ушедших тепло мне забыть не дано, не дано.
тень предзвездных времен, пролетая, коснулась крылом.
в бесконечной ночи тают алые брызги огня.
я ушел, я забыл навсегда прежний мир, вечный дом...
я уже не вернусь. не зови, не зови же меня.
я ушел, я исчез, только памяти когти остры.
дни летят в никуда, ну а я - я всего лишь игрок.
здесь азарт и расчет, но ведь на середине игры
я б закончил игру - если б знал, если б смел, если б смог.
сказки лгут, тает лед, закаленная крошится сталь...
только ветер обрывками песен играет в ночи.
это терпко-тревожное, чуткое слово "печаль"...
не зови же меня, промолчи, я прошу, промолчи.
1992
МОЛИТВА МАНЬЯКА
(прим: в терминологии автора
маньяк - это фанатик)
место, время и исповедуемая
религия значения не имеют:
маньяки всегда одинаковы
Господь мой, охрани меня в кровавой сече,
победу ниспошли и дай нам разгромить
тех, кого тронуть не смогли благие речи
о мудрости Твоей - их должно убедить:
мечом или копьем, цепями и кострами,
тонким сплетеньем слов, преподанным Тобой,
темницами. и мертвыми ветрами,
летящими из стран, где кончен бой,
где мы прошли. где тихо и пустынно,
где только тлен и прах, где выжжена земля,
где воцарился Ты - великий и единый,
где в жертвенных огнях отступники горят.
мы в имени твоем свое спасенье ищем,
мы именем твоим вершим свой правый суд.
планету превратим в погост. и пепелища
пусть неразумным свет любви Твоей несут.
дай силы убивать, дай силы быть готовым
в покорные стада народы обращать.
другие славят пусть Твое величье словом,
а я готов его оружьем прославлять.
Ты милосерден, благ и кроток беспримерно.
в Тебе лишь - истина Вселенной всей.
и гибель я несу во имя этой веры,
и радости я черпаю лишь в ней.
ты - Свет, Ты - Абсолют, мы бьемся против Тьмы.
все можно нам, все вера нам позволит:
ведь дети Твои - мы, и паства - тоже мы.
Господь, мы не нарушим твоей воли.
1992
* * *
не пристало волкам укрываться в тени...
мы же - волки, не правда ли, братья мои?!
мы избрали свой путь, свою странную роль:
быть причиной страданий и чувствовать боль.
наша чаша наполнена. выпьем до дна.
жизнь в блаженстве и неге не нам суждена:
от невзгод волк не станет таиться в тени
и влачить в бестревожье и серости дни.
беспокойная суть наших братьев - волков
заставляет кипеть в венах алую кровь.
в схватке мы не вгрызаемся в горло врагу,
но настигнет нас смерть, как волков, на бегу.
пусть нет острых клыков, но острее их взгляд,
хоть глаза наши желтым во тьме не горят,
но опаснее мысли клыков во сто крат...
в путь же, волки! для нас нет дороги назад.
слышишь вой вдалеке под осенней луной? -
это песня волков. в ней свобода и бой.
эта песня взлетает, пронзив небеса,
и пугают богов волчьих стай голоса.
кто сказал, будто волки не могут летать?!
мы взлетаем затем, чтоб вернуться опять.
чтоб святыни разбить, сбросить идолов в прах,
чтобы снова почувствовать соль на губах.
наше племя безумцев, стремящихся ввысь,
принимает, как благо, недолгую жизнь.
что нам дела до выбравших тишь и покой? -
кто умеет летать - тот рискует собой.
не пристало волкам укрываться в тени.
мы же волки, не правда ли, братья мои?!
мы взлетаем. кто смеет сказать, что нельзя?!
мы вернемся, друзья. мы вернемся, друзья.
1993
ПОГОНЯ. ЧАСТЬ III.
ПОСЛЕДОВАТЕЛИ ШАКАЛЫ.
когда израненный волк упадет,
когда на бегу задохнется олень,
новый властитель мира придет:
землей будет править серая тень
схватка венчает неистовый бег.
бьется олень с перегрызенным горлом,
тяжкий удар оборвет краткий век
хищника. мы же дождемся исхода...
свет отгорит и отступит тьма...
мчитесь, безумцы - не нам торопиться.
стая шакалов идет по следам,
чтобы в конце теплой крови напиться...
легкие жертвы - вот это для нас.
зверь искалеченный станет добычей шакала.
бейтесь - ведь после сраженья настанет наш час.
вы храбро дрались - а мы поедим до отвала.
ваши стремленья и храбрость достойны похвал:
вы истребите друг друга, а мы подождем.
будь терпелив и неспешен, о мудрый шакал:
ты над поверженным встанешь в величье своем!
нам не дано быть бегущими "от" или "за".
нам ни к чему тратить силы, жизнь ставить на кон.
сгинут олени и волки, минует гроза...
здесь будет серое царство, шакалий закон!
когда израненный волк упадет,
когда на бегу задохнется олень,
новый властитель мира придет:
землей будет править серая тень
1993
ПРЕДЧУВСТВИЕ ВОЙНЫ
снова в небе низко кружит черный ворон -
знает он, что течь кровавым рекам скоро,
знает он, что тишине царить недолго,
что в мирах из края в край идет дорога:
вечный путь войны, путь ярости и мести,
где прощать - смешно, а милость неуместна.
этот путь в веках вершит людские судьбы, -
бесконечен, неизбежен, неподсуден.
здесь дымы костров летят в ночное небо,
что само вот-вот готово рухнуть в небыль.
и тревожна ночь, и в дрожь бросает звезды,
и пытаться укротить стихии - поздно.
гибнут царства, короли теряют троны.
в душном воздухе звучит то плач, то стоны.
все смешалось, исказилось в круговерти,
словно вся земля танцует танец смерти...
страшен танец, и безумны в нем танцоры.
но пусть кружит, пусть смеется черный ворон.
нужен бой: цари и боги правят ложью,
а рабы твердят: "иначе невозможно"
кто сказал: "худой мир лучше доброй ссоры"?..
ты решился. пусть же кружит в небе ворон.
пусть восстал - один, а служат трону тыщи -
те, кто выбрал путь, спокойствия не ищут.
те, кто выбрал путь...
1993
* * *
а что поделать, если боги злы? -
кроме развалин, пепла и золы
здесь ничего нет. поздно, слишком поздно.
проклятья сами гаснут на губах.
что было дорого - то обратилось в прах,
и ни к чему терзать словами воздух.
кругом лишь пепел - горький след войны,
руины обожженные черны,
и словно даже камню было больно.
а ты стоишь - как будто не причем -
с сверкающим, ненужным здесь мечом...
и стискиваешь рукоять невольно.
если б успеть, суметь... ты опоздал.
остался щебень от высоких скал,
все пусто там, где некогда был дом твой.
ты помнишь все - и пики темных гор,
и чистый снег... но страшный приговор
был изречен... и вот пал замок гордый.
под корень - все. все сожжено дотла.
дракона мертвого изорваны крыла -
как Свет жесток к тем, кто стремится ввысь!
усыпал пепел снежные поля...
здесь корчилась в огне сама земля,
а ночью звезды крови в цвет зажглись.
как ты спешил. и сотни лиг пути
тебе пришлось проехать и пройти,
но все ж скорей тебя пришла беда.
а снег, слетев на землю с высоты,
минувшей битвы заметет следы...
и ты уйдешь, не зная сам, куда.
1993
* * *
все осталось в своих изначальных пределах:
над восточными землями властвует Тьма,
а над Западом - Свет. и война отгремела,
и покой - беспокойных - нас сводит с ума.
мне пора уходить. ныне грохот металла
не тревожит ночами земли моей сон.
и над выжженной степью зола отлетала,
пепел павших твердынь ветром прочь унесен.
но ты помни, что я обещала: вернуться,
если солнца лучи снова в сети сплетутся
и затянутся петлей на горле у ночи,
разделив мир на преданных валар - и прочих,
что вольны выбирать: иль склониться покорно,
или плахи, костры и короны из терна.
над полями сражений не кружатся птицы,
зеленеет трава там, где кровь пролилась.
отчего ж мы страшимся, что все повторится?
оттого ль, что уже повторялось не раз?
ты вздохнешь, вспоминая день горький вчерашний.
может быть, нам удастся порвать этот круг,
и земля не могилою будет, а пашней...
но стучит в грудь тревога, шепча: "ну, а вдруг?"
я клянусь - сквозь пространство и время - вернуться,
если в тучи опять облака соберутся,
и солеными воды рек станут от крови,
и судьба испытанье нам вновь уготовит,
речи светлых владык зазвучат приговором:
раздавить их! проклятье и гибель всем черным!
...я "до встречи" скажу. но надолго ль прощанье?
снова злые огни за великой рекой.
я в истерзанный край свой опять возвращаюсь,
к опаленной земле...через битвы - домой.
1993
КХАМУЛ
всадник на черном драконе, летящий средь звезд...
черные крылья взрезают гряду облаков.
западным землям дыханье войны я принес.
смертью - за смерть, и лишь кровью отплатится кровь.
всадник на черном драконе - я вестник грозы.
слышишь ли, Запад надменный, как трубы гремят? -
Юг поднимается, копьями небо пронзив.
слышишь ли клич боевой, слышишь грома раскат?
всадник на черном драконе - я помню века,
что озарялись огнем нуменорских костров.
Хараду мудрость и свет принесло на клинках
Андора войско, галерами море вспоров.
ночь умирала от ран, и стонал гордый Юг,
смятый жестокою силою Моря Владык.
нам оставалось лишь с честью погибнуть в бою -
вольный народ головы не склонит не на миг.
боги о нас позабыли, да демон помог.
станет король, чтобы Харад от рабства спасти
стражем бессмертным, хранящим и Юг, и Восток
властью второго кольца из людских Девяти.
перелисталась эпоха в боях и слезах.
спит смерти сном Нуменор, убаюкан волной.
но вновь закат войско шлет и на шлемах их знак,
памятный Югу давно: крылья чайки морской.
все - как тогда. будто время повергнуто вспять.
снова война, вновь земля под ногами горит.
те же клинки утверждают их право на власть,
та же надменность в их лицах и взглядах сквозит.
Гондор заплатит за все! есть терпенью предел.
ветер свивается в бурю под взмахами крыл.
помнишь пожары и пепел, что в небо летел? -
названный Тенью Востока те дни не забыл.
всадник на черном драконе, летящий средь звезд...
черные крылья взрезают гряду облаков.
западным землям дыханье войны я принес.
смертью - за смерть, и лишь кровью отплатится кровь.
1993
ЧЕРНЫЙ МЕНЕСТРЕЛЬ
эй, певец! ждет тебя небывалая честь:
сам владыка сегодня велит тебе петь,
самоцветы в награду за песню суля,
коль сумеешь развлечь ею ты короля.
но - не стоит. уйди прочь, награды не взяв -
ведь известен давно короля скверный нрав.
угодишь - хорошо, ну, а нет - так казнят,
лишь уловит палач короля гневный взгляд.
но тебе все равно. улыбнешься: - ну что ж! -
и тихонько по струнам рукой проведешь,
и начнешь петь им сказку о черных ветрах,
и о том, что совсем не одно - Зло и Мрак.
менестрель, что ты делаешь, дерзкий певец?!
оглянись же вокруг, оглянись наконец!
видишь: нервно король в пальцах вертит кинжал:
песни Тьмы от тебя он услышать не ждал.
лучше пой про цветы, про рассвет и закат,
но не надо о том, что не Мрак виноват,
коли злоба в сердцах себе гнезда свила,
коли совесть владык не сказать, чтоб бела.
посмотри, менестрель, перед кем ты поешь:
их глаза застилает привычная ложь,
в пестром мире им виден один только цвет,
а иных красок будто на свете и нет.
вот шипит, ощетинясь, недобро толпа:
как он смеет? замолкнуть заставьте раба!
вы же видите: это посланник Врага! -
и, не дрогнув, убьет менестреля рука.
выбив лютню из рук, в грудь вонзится стрела...
вместе с кровью из сердца та песня текла.
но допеть не хватает ни жизни, ни сил...
и за меткость стрелка сам король похвалил.
1993
ИДУЩЕМУ
радость стран, где растут цветы,
горечь стран, где трава - полынь,
суровый Север и жар пустынь -
все это было в твоем пути
от изначальных дней.
как много пройдено дорог,
как много было перекрестков,
и выбор был - нещадный, жесткий,
но выбор был - и ты не смог
быть гранью чистого кристалла.
и ты гармонию разрушил,
внося смятенье, раня души -
только б не быть частицей малой
от общих мыслей, общей веры,
в единстве в целым безупречной.
и вот - ты выбрал бесконечность,
свой путь, хоть, может быть, неверный,
но только свой: быть лишь собою,
иным быть средь похожих граней,
средь тысячи непониманий...
и спорить с миром и с судьбою,
ломать безликие законы,
лишь свой закон в себе оставив,
творить усталыми руками,
с улыбкой разбивать каноны...
иди вперед. твоя дорога
навек останется твоею...
о, как не много тех, кто смеет...
и будет путь безмерно долог.
солнце закатное сядет во тьму,
день увенчает безумство лун,
смолкнут мелодии порванных струн.
ты же уходишь, не глядя назад...
что тебя ждет в пути?
что тебя ждет?
1992
АР-ФАРАЗОН
небосвод потемнел, и то и дело налетали бури
и яростные ветры; и все чаще величественные
нуменорские корабли покидали гавани и не
возвращались. земля под ногами сотрясалась, умирая,
и молнии поражали людей в полях и на улицах городов.
все затихло. и дворец почти что пуст.
книгу памяти своей перелистну,
вспомнив радость и надежды, вспомнив грусть
и ту давнюю и странную весну.
земли Мордора и белые шатры,
что разбили мы тогда у Черных Врат.
сталь кольчуг прочна, мечи наши остры...
мы не знаем ни ошибок, ни преград.
- Тьмы Владыка! принимаешь ли ты бой?
выбирай: сраженье с нами или плен? -
битвы ждали мы... но с первою звездой
одинокий воин вышел из-за стен.
- я...сдаюсь... - сказал он. а в глазах тоска.
- лучше я один, чем гибель всей страны.
это...просто слишком...дать приказ войскам...
отвечать - за все - властители должны.
- бывший враг мой, как сумел ты другом стать?
через ненависть как смог перешагнуть,
растопив на сердце холода печать?
но взъярилась, закружила злая муть:
про обман и злобу верные твердят,
что король, мол, на груди змею пригрел.
с языков сочатся ненависть и яд,
и слова разят больней, чем жала стрел:
- друг извечного Врага - и, значит, враг!
ложь сладка его, да замыслы черны.
в каземат его, на цепь! и только так
искупить мы сможем часть своей вины
перед Светом... - будь же проклят этот Свет,
если он возвел покорность в высший ранг!
если просят боги вновь кровавых жертв... -
и решили Валар дерзость покарать.
гнев богов...и омертвевшая земля.
где хлеба росли - теперь цветет полынь.
мечут в небо пух седые тополя
и царят вокруг безмолвие и стынь.
гнев богов...и воздух вязок и угрюм.
облетевшая листва в садах пустых...
словно в пламени невидимом горю.
брошен жребий мой. и сожжены мосты.
вызов принят. ждет приказа гордый флот.
пред людьми богам пора изведать страх.
и бессмертие от смерти не спасет
тех, кто мир игрушкой счел в своих руках.
пусть дарованы богам и мощь, и власть,
люди вправе выбрать путь - печальный дар.
сделан выбор наш - и Аман должен пасть:
Нуменор ударом платит за удар.
1993