Архив Элинор. Архив "Зеленый Джаспер". Леголас.

Что творишь, скрипач долгополый -
Разве так добывают хлеб?!
Эта скрипка над площадью голой
Плачет - будто лицо в петле,
Воет - словно ломают руки
Ведьме - в восемь неполных лет
Или плеть на лице старухи
Оставляет багровый след.

Камень дня все серей и тверже -
Бейся в стену - гори, играй -
и погасни, чтоб не встревожить
Тараканий нечистый рай!

А безумная тема брызжет -
То язвительно-солона,
То горька, словно слезы - рыжей
Странной девочки у окна...

1996

* * *

Баюшки-баю, желтый дом,
Зверь с переломанным хребтом.
Корчишься ты под разбухшим небом -
Тесно, как речке под мостом.

Так неуютно ей внизу,
Там, бормоча, поезда ползут,
Сверху - твой глаз, желтовато-мутный,
Напоминающий слезу,

Смотрит в себя - где дым и мат,
Ты - богадельня? Каземат?..
Лбом припадая к немытым стеклам,
Пьяная, шалая зима

В вихре рождественских причуд,
Грязным рядном прикрыв парчу,
В ржавый решетчатый подсвечник
Ставит сосульку как свечу...

Баюшки-баю, желтый дом...
Сна помороженный бутон
Вянет - прикрученный к кровати
Старых чулок двойным жгутом.

Дни-сквозняки - в дыму, в бреду -
Медленно, дерганно бредут -
То ли и впрямь врачуют души,
То ли - не думая - жизнь крадут...

Красным по серому - рука,
Мертвого зеркала оскал -
Вспомню тебя, моя неволя,
Вспухшею жилкой, а пока...

Вжата - как ты - в сырой бетон
Дышит река ноздреватым льдом.
С ночью свидание - сквозь решетку
Баюшки-баю, желтый дом...

1994, 1996

* * *

...Теперь иди - сквозняк не потревожишь
И ни ступенька под тобой не скрипнет
И лишь на лак асфальтовых обложек
Одна строка ненужная налипнет,

Неловко шевельнется - и застынет
Полоской света из-под двери скрытой.
Полночный город на тебя нахлынет
Уже готовой к записи сюитой.

А ты уйдешь - наматывая туго
На нотный стан трамвайные тропинки
И между пальцев пропуская ругань,
Ловя сухие снежные крупинки.

1996

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Лину

Я вернулся! Ты слышишь,
Ты слышишь - я здесь! Просто голос в ночи
Потушил мои звезды,
и ветер попутный в лицо вдруг ударил.
Это все-таки ты...
Кто-то бросил мне вслед: "Все равно опоздает!.."
Ночь метнулась подранком:
Я здесь, я пришел! - только голос молчит...

А навязчивый шепот
Змеился в опавшей листве: - Прекрати!
На безлюдной дороге,
В такой глухомани что можно услышать?
Только голос был - твой!
Он врезался в меня все больнее - и тише...
Вот забились огни
В паутине ветвей - и тогда он затих...

Вереницы костров,
Сотни радостных глаз - и незримый упрек
Словно тень за спиной...
Прохожу, торопясь, мимо песен и стонов.
Но - сжимаясь - трещит
Скорлупа, что казалась мне небом просторным...
Так кончается сказка,
Где трижды уже досчитали до трех.

"Все равно - опоздает!" -
Я знал, но саднило, сочилось - а вдруг? -
Влажно-нежную глину
Разумные пальцы в раздумии держат...
- Попрощаться пришел?
Обессиленный крик пустоты не прорежет...
Но сомкнулось - я видел! -
Кольцо через время протянутых рук.

То, за чем я пришел,
Всех важнее минувших и будущих дел.
Я ведь тоже комок
Теплой глины под мудрыми теми руками...
О, помедли, гончар!
Чтоб угасшего стать продолженьем дыханья,
Я закрою глаза -
И поверю - поверю на миг, что успел...

ноябрь 1996

* * *

Даже и зная, что лиги пути
Легче, короче, чем дни ожиданья,
Память - как лишнюю тяжесть - отдай мне,
Прежде, чем руки мои отпустить.

В августе - лес, а на сердце - февраль...
Выстудил слово и песню состарил -
Губы мне сушит дыхание гари,
И все отчетливей в голосе фальшь.

День оживет, зацветет - и влетит
Бабочкой в пламя свечное - с разгона -
В эту нелепость, где все по закону:
Мне - оставаться, тебе - уходить...

Дремлет веками не ведавший бед
Край мой - беспечен и светел - а мне бы
Крыльями ветра расплескивать небо,
Солнцем из тучи рвануться к тебе.

Может, сегодня из толщи веков
Вырвет меня эта сила живая...
Я ли не знаю, что так не бывает,
Но до рассвета еще далеко.

Лишь на пороге едва задержусь,
Ночь расколов золотистою щелью.
Будешь ли ждать моего возвращенья?
Ты остаешься, а я ухожу...

сентябрь 1997

* * *

Хватал вас за плечи, боясь отпустить,
И сыпал листвою под ноги идущим.
И - вновь господин в своем доме цветущем -
Глуша колокольчик, твердивший: "О-дин-н"

Пышнее велел распускаться цветам,
И жемчугом крупным все небо усеял,
Hо сны мои - с ветром попутным - на север -
Грядой облаков уплывают туда,

Где белые тропы под ноги легли,
Звенят ваши сосны, летят ваши стрелы...
Суровое лето уже догорело -
Я жду вас.
Я - камень в дорожной пыли.

1997

* * *

Привыкаю закрывать глаза,
Hа чужое имя отзываться.
Привыкаю замыкать абзацы
Hа изломах, криках и слезах,

Привыкаю - только и всего.
Между прочим, стало получаться.
Если говорят - не отличаться,
Я могу... почти могу... Hо вот

Очень тянет - к дереву порой
Встать спиною, выше вскинуть руки -
Чтобы листья бились на ветру - и
Слушать небо - сердцем... и корой.

1997

* * *

Между отраженьем и лицом -
Глянцевая площадь переплета,
Как между мучительным концом
Сна - и ощущением полета
Вне цепей и стен - вне слов и плеток -
Эта грань стеклянная - не кто-то:
Ты... Меж искаженьем - и венцом
Творчества...

1997

* * *
(К "Победителям")

Умер великий Город,
Улицы стали сухи,
Словно седые травы,
Словно старые руки.

Белой холодной пылью -
Ветер - душа упрека -
Глушит воспоминанья
В черных колодцах окон.

Память стала рассветом -
Звуки стали тенями,
Люди ушли дождями -
Люди не стали нами...

январь 1998

* * *

Есть чудаки - им признанье
И презрение - пыль,
Им не впервой за одного
Вступаться против толпы,
И тракт мощеный бросать,
Ради заросшей тропы.
Здесь был один такой. Нет, правда!
Он здесь все-таки был...

Нет громыхающих фраз -
И никакой суеты:
"Что должен - делай, будь, что будет!" -
Законы просты.
Не рвешься быть королем -
И не годишься в шуты.
Мир не пропал, покуда в нем
Живут такие, как ты...

Увидать бы наяву
То, что было во сне:
Я на помощь зову -
И ты приходишь ко мне.
Вслед шепну: "В добрый путь,
Пусть достаются лишь мне
Шрамы на сердце
И рубцы - на спине..."

Возьми с собой! - не закричал,
Даже не прошептал.
Решил, что честь тебя прикроет
Надежней щита.
Тебе бы оруженосца -
Не раба, не шута,
Да вот беда - моя неволя
И твоя нищета.

А что потом... Мой господин
Негромко бросил: "Эй, шут!
Собаки, что не лижут руки
Пусть пощады не ждут.
А ты, дружок, совсем забылся,
Как я погляжу.
Смотри, свои же будут рвать,
Едва я слово скажу.

На дороге за стеной
Пыль давно улеглась,
Что же делать с башкой,
Когда в ней дурь завелась?
Закипая слюной,
За дверью сплетня свилась.
Погоди, люд честной,
Потешишься всласть.

Такие долго не живут,
Да он, наверно, погиб.
И что я вслед тогда шептал ему? -
Себя сбереги?..
А если вдруг повезло -
Пускай не мне - так другим,
Хотя бы кто-то не напрасно
Просил: - Помоги!..

Должно быть, в сказки я поверил
Со вчерашнего дня
Смотрю в толпу: вот-вот должна блестнуть
На солнце броня...
Молюсь - дурак! - молюсь всерьез,
Чужие мысли гоня:
Пусть ты заметишь этот камень,
Летящий в меня!

окт 97 - 7 марта 1999

* * *

Не мечтаю и на миг заглянуть в твой сон
Разве - тихо постоять над тобой чуть-чуть
Лишь безумный да святой спят с таким лицом,
Так дитя идет по солнечному лучу.

Выраженье беззащитности, чистоты,
Что не стерли пот и пыль долгих сотен верст
Только птичий круглый глаз видит с высоты -
Я смотрю тебе в лицо из-под самых звезд

И, пока над лесом важно встает луна,
На бесшумных белых крыльях встречаю ночь...
Так случилось, что судьба разделила нас,
Подарив два тела мне для души одной...

И столкнула нас судьба на кресте дорог.
Стало ясно - лишь в глаза стоило взглянуть -
Ты не с теми шел, кто звал защищать добро,
А за тем, чей добротою отмечен путь.

И о нем сплеталась песня твоя - без слов -
Безутешная - в последнем своем "прости"...
И почудился мне взгляд - мутный, как стекло,
Бесконечный трудный вздох - тишина в груди...

Я не знаю, кто он - но нестерпимо жаль
Было жизни, оборвавшейся налету.
Что-то стылое в ладони моей зажав,
Ты просил: "Храни, покуда за ней придут".

О сокровище о том, что досталось мне -
Твердость камня и металла суровый блеск -
Есть предание одно: "До скончанья дней
Не найти ему хранителя на земле..."

Даже сна с твоих ресниц не смахну крылом.
А тебе и невдомек, что могу летать,
Люди всех, таких как я, заклеймили злом,
Но добро у них не то же, что доброта...

июнь 1999

Текст опубликован с разрешения Автора