СНЫ НАЯВУ

       - Эй, кто тут люди русские? Есть казаки? Гребенские, донские, кубанские? Наши, русские п-песни - самые луч-чшие! "Черный ворон, что ты вьесси...!" не смотрите, что я косоглазый! За Россию!
       Пьяный мужик с авоськой стоял в проходе автобуса, широко расставив ноги для равновесия. Время от времени он издавал громкие крики, пытался петь и передвигаться дальше по проходу, наклоняясь над пассажирами. Было уже поздно, народу в автобусе было немного.
       - Девушка, а вы - русская? - мужик нагнулся над чернявой девушкой с огромной сумкой и небольшим рюкзачком.
       - Русская, - устало ответила девушка, носком кроссовки играя с зеленым багажным ярлычком на ручке сумки.
       - А не похожи. А вы русские песни знаете?
       - Знаю, - девушка отвернулась в окно.
       - Вот... вы подпойте, а? "На Вол-лге шир-рокой, н-на стр- релки дале-окай..." Не знаете? Давайте др-ругую.
       - Извините, у меня совершенно нет настроения петь.
       - Тогда давайте выпьем. Как русские люди! За Россию!
       - Я водку не пью!
       - А... а у меня пиво есть, - засуетился мужик, извлекая из авоськи бутылку темно-коричневого стекла с наклейкой "Афанасий".
       - Я сама, - девушка брезгливо взяла бутылку, ловко откупорила ее о ручку сиденья и сделала глоток.
       - Ну, за Россию! - оживился мужик.
       Девушка передала ему бутылку, взялась за ручку сумки и громко сказала:
       - Лехаим!
       - Чего?
       - Лехаим! - с усмешкой повторила девушка и вышла в раскрывшуюся перед ней дверь.
       - Жидовка х...ева! - запоздало заорал мужик, но автобус уже тронулся. Девушка поудобнее перехватила сумку и пошла через дорогу к четырнадцатиэтажной башне.

       Утром она открыла окно. Моросил серый дождик. Она с наслаждением затянулась сигаретой и подумала, что все будет нормально, ее долго никто не хватится. Возможно, соседи почувствуют кое-что из-под двери и тогда заявят куда следует. И в "Дорожном патруле" прозвучит сообщение... ну хватит, отчего ее это все занимает? Докурив сигарету, она плотно закрыла окно на кухне. Проверила окно в комнате. Аккуратно сложила постель. Посмотрела на себя в зеркало. Кажется, у матросов в старину был такой обычай - надевать чистые рубахи перед тем, как отправиться на тот свет. Она неторопливо выбрала в шкафу самое красивое белье - голубые трусики и лифчик. Сняла с вешалки свежую блузку. Натянула свои любимые темно-синие джинсы. Расчесала волосы - они послушно легли темно-рыжей шапкой вокруг бледного лица. Ну вот, теперь все в порядке. Рука сама потянулась было к флакону с духами, но тут же отдернулась - это уж точно ни к чему. Она неторопливо прошла на кухню. Открыла духовку. И повернула ручку. Газ пошел сразу, сильно. Она достала из холодильника начатую бутылку виски, налила в хрустальный бокал. Села за стол, отпила чуть-чуть. Голова уже начала кружиться. Прощай, подумала она. Я не могу быть счастлива без тебя. Не могу. Это выше моих сил. У тебя есть она, ты ее любишь или думаешь, что любишь - и слава Богу. А со мной все кончено...
       Резкий звонок в дверь прервал ее размышления. Ну вот, кто там еще, раздраженно подумала она, закрыла газовый кран, захлопнула духовку и подошла к двери. Хотя в ее план совершенно не входило открывать на какие-то там звонки - просто сработала инерция, да и соображалось уже с трудом.
       - Кто там?
       За дверью покашляли.
       - Кто там? - переспросила она.
       - Извините, я сосед ваш. У меня дверь захлопнулась. Можно от вас позвонить?
       - Да, конечно, - прошептала она - газ уже начал действовать, голова просто летела кувырком, и язык был вязкий и чужой. Пальцы плясали на стальной цепочке, дверь лязгнула и отворилась, пропуская мужчину лет тридцати пяти с неприметным лицом и небольшим брюшком, сыто выпиравшим из-под майки.
       - Чего-то у вас газом пахнет, - сказал мужик, направляясь к столику с телефоном. - Проверьте там, а то и отравиться недолго. Поговорил по телефону, положил трубку, обернулся - и еле успел подхватить ее: она начала сползать на пол, бледнея на глазах.
       Мужик отнес ее в комнату и уложил на диван. Открыл оба окна - в комнате и на кухне. И пошел в коридор звонить в "Скорую".
       - Девушка, тут у меня соседка в обморок упала. Не знаю. Вроде отравление газом. Да не знаю я, я случайно зашел, позвонить, а тут газом несет и она сама в обмороке! Я кто? Сосед, с одной лестничной клетки! Невзоров моя фамилия, Лихоборский проезд, дом двенадцать, квартира восемь, извините, девять, восемь - это у меня. Телефон... ой, девушка, я ее телефона не знаю. Могу свой сказать. Да говорю же, у меня дверь захлопнулась, я позвонить зашел! Я ее почти и не знаю. Один пять четыре два один восемь три мой телефон.
       - Не надо... - шептала она. Прекрасный план оборачивался мучениями физическими и моральными. Принесло же этого добряка на ее несчастную голову. - Не надо никого вызывать... не надо меня спасать... уходите, пожалуйста.
       - Ладно, ладно, я вас дождусь, все равно идти пока некуда, - сосед повесил трубку и вернулся в комнату.
       - Ну вот, все нормально. Сейчас врач приедет, укольчик сделает, вам полегче станет.
       - Зачем вы это сделали?
       - То есть как - зачем? Я что, должен был бросить вас тут
       помирать?
       - Да, - она отвернулась, по щекам побежали слезы.
       - Да и черт с вами! - сердито сказал сосед. - Делайте что хотите! - он засопел и вышел в коридор. Было слышно, как он там возится, устраивается на колченогом табурете.
       "Скорая" приехала через час. Веселый рыжий врач закатил ей пару уколов и сказал:
       - Дышите спокойно, девушка, все в полном порядочке. Только газ выключать не забывайте, а то недолго и до беды.
       "Скорая" уехала, ушел и сосед, оставив ее снова одну. Она глубоко вздохнула, поднялась с дивана и потащилась на кухню.
       Открыла дверцу духовки, отвернула газовый кран. Сунула голову прямо в духовку. И снова раздался звонок в дверь.
       - О Господи! - простонала она, поворачивая кран на плите. - Ну кто там еще!
       - Извините, это я опять!
       - Господи, да оставьте вы меня в покое, дайте мне умереть спокойно!
       - Девушка! Ну пожалуйста, откройте дверь! Я по делу! По вашему же делу!
       - По какому еще делу?
       - По вашему. По тому самому. Из-за которого вы...
       - Да убирайтесь вы к черту! Я не желаю ни видеть вас, ни разговаривать с вами.
       За дверью вздохнули.
       - Ладно, придется самому.
       - Что значит - самому! Я милицию вызову!
       - Да и хрен с ней, с милицией, - ответили из-за двери, и тотчас цепочка запрыгала, как бы из двери просунулась волосатая мужская лапа, с натугой отодвинула кнопочку замка, сняла цепочку с собачки и убралась обратно, а дверь сама собой отворилась. На пороге стоял давешний мужик, только на сей раз он был чисто умыт, приглажен, имел на себе джинсы и приличную рубашку вместо серой майки, а в руке держал маленький букет васильков.
       - Кто... вы? - еле выговорила она, чувствуя, что ноги снова противно слабеют и липкий холодный пот струится по спине, под лямки лифчика.
       - Ваш сосед. Фома Невзоров, - он протянул руку, и она слабо пожала ее в ответ.
       - Яна Левина.
   - Очень приятно. Я тут подумал... ах, да, извините, я тут вас напугал немножко своими умениями. Просто я черт.
       - Кто? - переспросила она изумленно.
       - Черт. Не бойтесь, я вам ничего не сделаю.
       - А... а что вы делаете здесь? Вы пришли за мной, да? Самоубийц ведь сразу в ад тащить положено.
       - Да погодите вы. В принципе, я не должен был вам мешать. Вы бы подышали этой дрянью сколько положено, а потом я бы вас забрал куда следует. Извините, может, мы в комнату пройдем? Как- то неудобно разговаривать, стоя на пороге. Да не бойтесь вы меня. Цветочки вот в водичку поставьте.
       - Хорошо, - она послушно направилась в кухню. Налила воды в вазочку, букетик водрузила на стопку книжек рядом с компьютером. Ткнула пальцем в кнопку электрочайника. Мимоходом заглянула в буфет на вторую полку - там на тарелочке сиротливо лежал кусочек позавчерашнего пирога и три пряника. Ну и ладно. В конце концов, она же не ждала гостей, и хотя долг хозяйки обязывает предложить гостю чаю, но к чаю она может ничего не давать: во-первых, гость явился незван, а во-вторых, давать все равно нечего.
       Фома скромно сидел на краешке кушетки, разглядывая книги. Яна невольно задержала взгляд на распахнутом вороте его рубашки: Фома носил на груди, на плетеном в косичку кожаном шнурке, странный черный кулон в виде маленькой козлиной головы, плоской, стилизованной и в то же время выполненной невероятно тщательно. Козлиная голова смотрела на мир крохотными бирюзовыми глазами. Фома перехватил ее взгляд, но не смутился и вообще никак не отреагировал, только спросил:
       - Фантастику любите?
       - Не всякую, - ответила она, забираясь с ногами на старое кресло.
       - Да вижу, вижу. Сочетание, правда, странноватое. С одной стороны, классики, с другой - Муркок.
       - Муркок дареный. Вообще-то я его терпеть не могу. А избавиться духу не хватает - подарок все же.
       - С некоторыми подарками лучше расставаться вовремя, - многозначительно заметил Фома. - Вам его женщина подарила?
       - Откуда вы знаете? Да, подруга школьная. Я тогда еще удивилась - лет восемь не виделись, а вот поди ж ты, помнит о моих вкусах. Правда, с Муркоком она ошиблась.
       - Гм... ошиблась. Своего-то она почти добилась.
       - То есть?
       - Вы что, не знаете, что предметы можно заряжать? В том числе, кстати, и отрицательной энергией тоже.
       - Я не суеверна. Извините, я закурю, - Яна достала пачку сигарет, зажигалку и пепельницу из тумбочки под телевизором.
       - Курите, пожалуйста. Это когда было?
       - Года три назад, а что?
       - А расстались вы с ним?
       - Послушайте, прекратите меня допрашивать! - вспылила Яна. - Милости прошу, - Фома картинно развел руками. - Я могу встать и уйти, а вы суйте на здоровье голову под газовый кран! Я же просто вам помочь хочу!
       - Жаль, что в моем доме нет ни распятия, ни иконы.
       - Зачем вам икона или распятие? Вы же еврейка!
       - Неважно. Я русская еврейка. И в Иисуса верю больше, чем в Иегову. На местных ценностях воспитана. Так вот, я бы с удовольствием вас выгнала. С их помощью.
       - Ну, коли уж вы такая христианка, так должны бы понимать, что раз вы решились добровольно покончить с собой, то душа ваша все равно моя. Так что не прогнали бы, не надейтесь. После всего я бы все равно явился за вами, тут ничего не попишешь.
       - Так чего вы ко мне привязались? Ждите своего часа и делайте свое дело, - Яна затянулась и выпустила струю дыма.
       - Там чайник вскипел, - заметил Фома. - Хочется чаю.
       - Сейчас докурю, - Яна скрестила стройные ноги в темных джинсах.
      - Скажите откровенно, ну чего вы в него так вперились?
      - В кого... вперилась? - не поняла Яна.
      - В него. В этого своего, из-за которого вы головой в духовку. Мало других мужчин вокруг?
      - Это вы на себя намекаете? - разозлилась Яна.
      - Ну, хотя бы.
      - Спутаться с чертом и родить от него чертенка? Нет уж, спасибо.
      - Не спутаться, а влюбиться. Я ведь тоже человек в известном смысле. Правда, по сравнению с вами, долгожитель. А в плане переживаний иногда даже слишком человек. Между прочим, подобная влюбленность - одно из лучших и известнейших сердечных средств.
      - Ну прямо сериал "Горец", - усмехнулась Яна и пошла на кухню за чайником и чашками. - Только я не Аманда, а вы не Дункан Маклауд. Чай пили молча. Яна курила. Фома прихлебывал из чашки и глядел куда-то в пространство.
      - Послушайте, я ведь правда могу вам помочь, - снова начал он.
      - В обмен на мою душу?
      - Да перестаньте вы злиться и глупости всякие твердить! - вспылил Фома. - Просто я не понимаю, зачем надо мучиться, когда есть средство решения проблемы.
      - Это вы - средство? Забыться в объятиях другого мужчины?
      - Вы дадите мне договорить! Кстати, не потому ли он вас бросил? Вы слова вставить не даете? Я просто кое-что могу сделать, и вы получите возможность исправить то, что считаете нужным.
      - Если я вас правильно поняла, вы можете вернуть меня обратно, да? И насколько велик будет мой долг?
      - Да какой долг! Мне от вас ничего не нужно.
      - Может, не вам?
      - Да ничего, ничего же не нужно. Вернее, вы просто должны постараться доставить возможность вам помочь. Вот и все.
      - Ладно. Так и быть, - медленно произнесла Яна. - Объяснения будут? Фома промолчал.
      - Не будет, - подытожила Яна. - Хорошо, я ни о чем больше вас не спрашиваю. У меня свои цели, у вас свои. Стало быть, мы все же заключаем договор. Так?
      - Просто договариваемся.
      Яна кивнула.
      - Когда все это будет?
      - Через три дня. В выходные. Советую собрать вещи на три недели. На жаркую погоду. В пятницу вечером я зайду к вам и мы осуществим свой план. Только я вас очень прошу - подождите пока с самоубийствами. А то мне будет неприятно. Кстати, а Муркока я бы на вашем месте вынес на помойку и сжег. Хотя... нет, я сам, - Фома прицелился пальцем в полку с фантастикой, и четыре тома Муркока вспыхнули ровным голубым огнем. Через две минуты от них осталась лишь горстка пепла. Другие книги стояли рядом нетронутые, словно никакого огня и не было.
      Закрыв за Фомой дверь, Яна подошла к окну. Жалко, что этаж первый. Балкона нет. Выйти некуда. Не в смысле выпрыгнуть. Просто подышать. Настежь распахнула фрамугу и почувствовала сильный запах каких-то горьковатых цветов. В комнату резко пахнуло ветром, от которого во всем теле пузырьками вскипела радость. Она прилегла на кушетку и провалилась в сладостную дрему.

      - Левина, зайдите к главному.
      Яна торопливо собрала листки с недоделанным отчетом, поправила челку и вышла, волнуясь, как перед экзаменом.
      - Яник, привет, - Лилька Горбачева, однокурсница. - Слышала про Таню?
      - Про какую Таню? Извини, Лиль, мне некогда, главный вызвал.
      - А-а. Ну заходи потом, чайку попьем.
      Главный, как всегда, задал несколько малозначащих вопросов, просмотрел отчет, а потом вдруг сказал:
      - Вы знакомы с израильскими исследованиями по вашей проблеме? У нас намечена командировка в университет Тель-Авива. Я, откровенно говоря, думал послать вас. Как вы на это смотрите?
      - Х-хорошо.
      - Не волнуйтесь. Я думаю, вы справитесь. Идите к себе, доделайте отчет и готовьтесь. Ехать нужно через пару дней, на три недели. Вылетаете в воскресенье.
      - В воскресенье? Ой... я не могу.
      - Что значит - не можете? - спросил Главный. - Да вы что? Вам что, каждый день такие предложения делают?
      - Извините, - пробормотала Яна, думая, что придется вечером зайти к Фоме и отказаться от его услуг. И все снова рухнет. И она опять будет жить как автомат... ей стало до того тошно, что даже захотелось уволиться. И еще раз - в последний раз, наверняка - сунуть голову в духовку, не открывая на этот раз на звонки в дверь.
      - Конечно.., я еду.
      - Вот и хорошо. Документы вам оформят, насчет билета и визы подойдите к моему секретарю.
      Лилька Горбачева перехватила Яну в курилке.
      - Слушай, чего с Танюхой-то творится!
      - Чего? - Яна неторопливо раскурила сигарету, и вдруг почуяла, что Лилька сейчас скажет нечто удивительное.
      - Дом в деревне сгорел. Неделю назад. А позавчера муж и сын в аварию попали. Правда, почти не пострадали, слава Богу. У мужа рука в гипсе, сыну колено повредило и вроде легкое сотрясение мозга - но не так, чтоб очень сильно.
      "А Муркока бы я на вашем месте вынес на помойку и сжег", - в ушах прозвучал голос Фомы. Яна стряхнула длинную стружку пепла в чашку с водой и окурками, служившую пепельницей.
      - Да, странно, - пробормотала она. - Иногда как-то все быстро меняется. Быстрее, чем можно угадать.
      - Ты о чем? - недоуменно спросила Лилька, тоже туша окурок в воде. - Тебе ее не жалко разве?
      - Очень жалко. Только что тут поделаешь?
      - Да, - согласилась Лилька. - Тут уж ничего не поделаешь.
      А в ней кипела бурная радость - не подвел чертик-то, стало быть. И все будет по его. А значит, и по ее. И будущее уже сверкало яркими красками радуги - радуга величественно повисла в голубом небе, когда она возвращалась с работы, лихо закрутив модный платочек вокруг бледной, незагорелой шеи. И афиши киношные интересовали, но в кино одной идти не хотелось, и она купила себе кассету с фильмом, чтобы не смотреть вечером омерзевшую сериальную жвачку, а оттянуться по полной. Под пиво или кофе с мороженым? - она никак не могла решиться.
      - Под ноги смотри, - кричала ей злая бабка в подъезде. Она нажала мимоходом на кнопку звонка Фомы, но никто не отозвался. Ну и ладно. Стало быть, не судьба. Может быть, оно и к лучшему, что командировка.

      Яна всегда очень боялась самолетов, и во время обеда - резиновых кусочков мяса с разварившейся вермишелью - умудрилась напиться виски почти до изумления. К действительности ее вернул расплавленный асфальт Бен-Гуриона. Воздух едва не обжигал легкие - неожиданный контраст после холодного кондиционера в "Боинге". Едва она вошла в здание аэропорта, как из динамика под потолком раздался женский голос:
      - Miss Levina! Miss Levina from Moscow! Please, come to the information desk!¹
      Яна поудобнее перехватила ручку сумки и направилась к стойке информации, ища глазами своего чичероне. У стойки, однако, никого не было.
      - Excuse me, I'm Iana Levina. I have just heard my name...
      - Ye-ah, your guide is waiting for you there², - девица из-за стойки махнула рукой в сторону.
      Яна обернулась, но никого не увидела, кроме какого-то подростка в темно-синей майке и надвинутой на самые глаза бейсболке.
      - Excuse me, I don't understand...³, - растерянно произнесла она, но девица уже высунулась из-за стойки и прокричала подростку что-то гортанное. Подросток мигом встряхнулся, встал, засунул руки в карманы широченных шорт и не спеша направился к стойке.
      - Toda raba⁴. Вы Яна Левина? - спросил он по-русски, неожиданно чисто, без акцента.
      - Да, - Яна изумленно глядела на подростка.
      - Элиезер Коптер, - парень чуть поклонился. - Можно просто Эли. Или Вертолет - так меня в армии дразнили, но мне нравится. Где ваши сумки? Это? Только одна? Или мы ждем багаж? - он смешно склонил лохматую голову чуть набок, точно дикая птица, щуря огромный печальный глаз из-под козырька бейсболки.
      Яна отрицательно качнула головой.
      - Тогда поехали, - Эли подхватил сумку и неторопливо, вразвалочку, направился к синей стрелке под надписью "Exit".
      Гостиница Яне понравилась. Не "Хилтон", конечно, но чистенькая, тихая, дверь запирается электронной карточкой, кондиционер работает и кафе внизу вполне приличное - можно недорого и вкусно поесть. Эли небрежно уронил сумку в угол и уселся прямо на ковер, глядя на Яну снизу вверх. И нос у него дерзкий и острый - прямо как птичий клюв, подумала Яна.
      - Отдыхать будете?
      - Наверное.
      - Вы в Израиле в первый раз?
      - Да.
      Эли глянул на часы.
      - Сегодня вам нужно только заехать в университет, отметиться и получить расписание конференции и лабораторных работ. Стало быть, можно куда-нибудь махнуть. Как вы? Хотите, чтобы я вам что-нибудь показал?
      - Простите, - Яна почувствовала жаркую волну, как всегда, когда ей предлагали что-нибудь просто так, от души. - Мне неудобно вас беспокоить...
      - Да вы о чем! - удивился Эли. - Я очень люблю показывать. Кстати, у меня есть лицензия профессионального гида, так что... ну, соглашаетесь?
      - Хорошо, хорошо, едем, - со смехом ответила Яна.
      - Тогда скорее переодевайтесь и давайте вниз, в машину.
      Хлопнула дверь. Было слышно, как Эли бегом помчался к лифту.

      ...Осенние листья скользят под ногами, расползаясь в грязи. Ей не хватает воздуха - она очень быстро идет, не боясь темноты, не боясь ничего - ей надо успеть, потому что если она не успеет, она никогда не увидит...
      - Девушка, вы куда?
      - Извините, мне нужен Айдар Заппаров, он сегодня должен здесь свои работы показывать....
      - Янка! Ты откуда? Здорово!
      - Простите, пропуск...
      - Да иди ты со своим пропуском! Янка, как классно, что ты тоже пришла. Ты как узнала?
      - О, Айдарик, как всегда угадала! А кто из наших здесь?
      - Настена с Климом, Верка, Макс и Валюха!
      - Валя тоже здесь? - она еле сдерживает волнение, стараясь не подавать виду, что для нее это не новость.
      - Здесь, здесь, пошли к ним!
      Яркий свет, много чужих лиц, но к ней сразу бросаются люди, ее тормошат, расспрашивают. Она видит его - он стоит позади всех и внимательно смотрит своими серыми глазами. Он самый красивый. И ей так хочется немедленно обнять его! Она отводит чьи-то ласковые руки, подходит к нему близко-близко и, глядя снизу вверх, говорит:
      - Ну, здравствуй.
      - Здравствуй, - отвечает он и сам обнимает ее. На глазах у всех. Она тает, ощущая невероятную гордость и нежность к этому большому сильному человеку.
      - Ты надолго?
      - На три дня. Я же уезжаю, ты знаешь. Вещи уже собраны. Сейчас Машка придет, я тут ее жду.
      - Машка?
      Только теперь она замечает, что у него на безымянном пальце правой руки поблескивает узкое кольцо.
      - Да, это же она мне отъезд организовала. Изображаем семейную пару. Ты что? - он пугается, видя слезы на ее глазах.
      - А... я?
      - Господи, да это же все фикция. Просто она еврейка, и у нее уже есть вид на жительство. Там я с ней разведусь, а ты приедешь, океюшки?
      - Ты мне напишешь, хорошо?
      - Хорошо. Пойдем, сядем куда-нибудь. Янка, я так соскучился.
      - Я тоже.
      - Ну, чего ты плачешь, глупенькая?
      - Это ведь все так... надолго.
      - Надолго. Янушка, ты можешь мне ничего не обещать. Ты свободна. Ты очень красивая, умная, страстная женщина. Если ты кого-то встретишь, то...
      - Замолчи! Не смей даже думать об этом!
      - Дикая ты все-таки. Царапка, - вот они, его руки, самые любимые в мире. Ничто с ними не сравнится - разве что его губы, ласковые и в то же время настойчивые.
      - Подожди, солнышко... ну не надо, пожалуйста... не здесь...
      - Ты можешь остаться на ночь? - хрипло спрашивает он.
      - Могу. Только мне нужно позвонить.
      - Ладно. Мне тоже надо будет отъехать, я вернусь к десяти, идет?
      - Идет. Запиши на всякий случай телефон моей сестры, мало ли что.
      - Записываю...
      Она спускается на первый этаж и пытается звонить сестре. Телефон не отвечает. Тогда она снова бежит в метро, едет четыре остановки, пересаживается на трамвай. Нет, сестра дома. Что-то с телефоном?
      - Тебе звонили.
      - Кто?
      - Мужчина какой-то. Сказал: "Передайте Яне, что встреча не состоится. Мне очень жаль". Янка, ты что? Что с тобой? Тебе плохо?

      - Вы воду взяли? - спросил Эли, пристегиваясь.
      - Зачем?
      - Пить надо. Все время. Много. Тем более я вас после университета в одно очень жаркое место везти собираюсь.
      Яна послушно вылезла из машины за водой. Расплачиваясь, кого-то толкнула, подняла голову - и встретилась глазами с ним! Вот это ничего себе!
      - Валя?
      - Янка? - выдохнул он. - Совершенно не изменилась.
      - А ты изменился. Но я бы тебя в любом виде узнала.
      - Ты как здесь?
      - В командировке, - она почему-то никак не могла заставить себя взглянуть ему в лицо.
      - Наука?
      - Да.
      - Небось в университет собралась?
      - Яна, вы идете? - закричал из окна машины Эли. - Время!
      - Извини, мне пора.
      - Ты здесь живешь?
      Она кивнула не оборачиваясь.
      - Я позвоню, можно?
      Она снова кивнула. Усаживаясь в машину, глянула в зеркальце - в нем отражалось спокойное бледноватое лицо, большие серые глаза смотрели внимательно и строго. Она решила немного припудриться и полезла за косметичкой. Руки сильно дрожали, она едва не уронила пудреницу.
      - Это ваш знакомый? - Эли крутанул руль, обгоняя огромный трейлер и выворачивая в соседний ряд.
      - Да, старинный знакомый.
      - Давно не виделись?
      - Восемь лет. Мы сейчас в университет?
      - Конечно. Только не задерживайтесь. Хотя Яффо и в темноте красив.
      - Насколько я понимаю, название города и так означает "Красивый"?
      - "Красивая". Это очень древнее место. Ну, чего рассказывать, сами увидите. Вот университет, - Эли затормозил перед желтовато-серым зданием. - Жду вас.
      Странный вид его - он напоминал общипанную грустную птицу - совершенно не вязался с его взрослой спокойной речью и взрослыми же замашками. Говорит, что в армии служил - значит, ему уже примерно лет двадцать пять. А по виду не скажешь - пацан пацаном. Возвращаясь обратно с кипой бумажек, Яна нагнулась к машине и невольно умилилась - Эли спал, положив на руль лохматую голову в бейсболке и почмокивая губами во сне. Будить жалко, а что поделаешь. Она деликатно стукнула в стекло, Эли мгновенно проснулся и открыл ей дверь.
      - Извините, уснул. Как сяду - обязательно усну. Как вы быстро.
      - Меня просили не задерживаться.
      - Просил. Ну, едем в Яффо.
      - Эли, а вы здесь давно?
      - Давно, с трех лет. Родители уехали в свое время, - Эли затормозил перед маленьким шлагбаумом, высунулся и крикнул постовому в форме что-то гортанное на иврите.
      - Это что же, поезд?
      - удивилась Яна.
      - Да еще какой. Обязательно прокатитесь на нем, если есть куда. Море кайфа. С вашими электричками - никакого сравнения, небо и земля.
      - Вы очень хорошо говорите по-русски.
      - Бабушка постаралась. Вообще-то я не самый настоящий еврей. Бабушка у меня русская. Маме пришлось долго доказывать, что она настоящая еврейка - тогда порядки были строгие. Знаете, что такое гийюр?⁵
      - Знаю. Ей пришлось его проходить?
      - Да, все как положено. Сейчас с этим намного легче. А вы надолго сюда?
      - На неделю. Эли, а вы чем занимаетесь?
      - Вирусом СПИДа.
      - Что-о?
      - Я серьезно. Я почти закончил университетский курс, диплом скоро защищать, а тут предложили подработать. Гидом-переводчиком при стажере из России. Вашим, стало быть. Конечно, я согласился с радостью.
      - Как у вас быстро темнеет.
      - Ничего. Сегодня в Яффо фестиваль исторических костюмов. Целое действо. Шествие, факелы, музыка, плащи крестоносцев. Ужасно люблю. Вам тоже понравится.
      - Почем вы знаете? - нарочито обиженно спросила Яна.
      - Да вы романтик. У вас на лице написано, - Эли ловко перестроился во второй ряд и свернул из-под огромной эстакады налево, где блестела ярко-синяя морская гладь.
      Сияющий Яффо вскоре открылся перед ними как на ладони: множество домиков с плоской крышей, лепившихся друг на друга, полумесяц залива, в котором отражались красивые огоньки и факелы в руках разодетых в старинные костюмы молодых людей.
      - Раньше, - Эли неторопливо выруливал на стоянку, - это был город наркоманов, проституток, всяких общественных отбросов. Потом власти Тель-Авива всех отсюда повыгнали, все почистили и стали здесь селить людей богемы. Ну, и такие вот праздники проводить. Смотрите, как красиво. Хотите подойти поближе? Или, может, пойдем вон туда - там есть кафе, столики прямо на крыше дома. Можно будет сидеть и сверху наблюдать все это безобразие. Вы как?
      - Не знаю, - Яна откровенно растерялась. - Вам самому что больше нравится?
      - Честно говоря, я обожаю толпу. Потому и спросил. Может, вы толпы не переносите? Тогда однозначно идем в кафе.
      - Нет, пойдемте к ним. Они веселые. У них флаги в руках. Я тоже хочу такой флаг.
      - Значит, я в вас не ошибся, - Эли улыбнулся первый раз за весь день. - Пошли скорей! - он схватил Яну за руку, и они побежали по узким улочкам старого Яффо.
      И был вечер, и цветные флаги колыхались над их головами, и кофе в металлической чашечке из темно-коричневых рук старого араба обжигал словно жидкий огонь. И какой-то студент в костюме древнего рыцаря опустился перед Яной на одно колено и преподнес ей огромную красную розу. Она смеялась и пьянела от счастья, и проснувшись утром, совершенно не могла вспомнить, как они приехали и куда делся Эли - в голове стоял цветной туман и звучали громкие звуки рога.
      К десяти нужно было ехать в университет. Она не сомневалась, что Эли уже ждет ее внизу. Привычно дремлет в машине. Часы показывали без двадцати десять. Яна проверила сумку, документы, папку с проектом и взялась было за дверную ручку. Но телефонный звонок неумолимо настиг ее. Она поколебалась - нужно было спешить, - но трубку все же подняла.
      - Доброе утро. Тебя не застать. Гуляла вчера?
      - Кто это?
      - Это Валентин. Не узнала?
      - Нет, не узнала.
      - Ну и славно. Значит, наверняка разбогатею.
      - Послушай... извини, мне нужно бежать, меня ждут.
      - В университете?
      - Ты откуда...
      - Я тоже там буду. У меня доклад завтра. Придешь послушать?
      - О чем доклад?
      - Об использовании фильтрующих водопроводных систем в процессе опреснения морской воды.
      - Вообще-то я в этом ничего не понимаю... - Ладно, я тебя не задерживаю. Все равно увидимся, я тебя на конференции найду. Пока.
      - Пока, - она положила трубку. Рука чуть дрогнула. Трубка соскользнула с рычага и упала на пол. Яна нагнулась поднять ее и внезапно разрыдалась. Черт его побери, почему она просто не может сказать ему: <Ты подлец! Сволочь! Гнида! Я не желаю тебя видеть и слышать!> Почему от одного звука его голоса у нее колени подгибаются? Почему она сразу тает как самая обыкновенная... баба! Все готова ему позволить - все, что он захочет! Яна сердито вытерла слезы, обмахнулась пуховкой и не выбежала - вылетела бегом из номера.
      - Boker tov. Спите долго, - сказал Эли, протирая глаза и потягиваясь. - У вас сегодня что по расписанию? Во сколько вы освобождаетесь?
      -В четыре, кажется.
      - О, так у нас целый вечер впереди. Куда поедем?
      - А куда предложите?
      - Предложу для начала просто на море. На Средиземное, - подчеркнул Эли.
      - А я купальник не взяла.
      - Akolh beseder⁶. Тогда на Голаны. За Кирьят-Шмону. Это, конечно, далековато от Тель-Авива, но зато места стоящие. У меня там друг живет. А завтра у вас что?
      - Завтра я должна быть здесь с трех до семи.
      - Отлично. Значит, ночуем у Гии. Вам точно понравится. Яна расхохоталась и стукнула по бардачку:
       - Все-то вы знаете!
      В университете, слушая очередного докладчика, Яна вдруг поймала себя на том, что ей совершенно неинтересно - мысли вертелись вокруг вечерней поездки. И новый наплыв радости окатил ее, омыл изнутри. Она еле дождалась конца заседания, отдала бумаги для завтрашнего выступления и выскочила на улицу. Поискала взглядом старенький форд Эли, но нигде не увидела - Эли что-то запаздывал.
      - Ищем кого-нибудь? - ее мягко взяли за локоть. От неожиданности она вздрогнула и вырвалась.
      - Ты чего так пугаешься, это же я!
      - Ты?
      - Я же сказал, что я тебя найду. Вот и нашел.
      От волнения у нее мгновенно пересохли губы.
      - Зачем?
      - Что зачем?
      - Зачем ты меня нашел?
      - Интересно ведь посмотреть на человека после стольких лет.
      - А мне не интересно, - Яна с облегчением замахала рукой подъезжавшему "форду".
      - Извиняюсь, в пробке застрял, - закричал Эли, высунувшись в окошко. - Давно ждете? Ой, извините еще раз, я вам не мешаю?
      - Нет, нет, я уже иду, откликнулась Яна, подходя к распахнутой дверце машины. Услышала в спину:
      - Я тебе позвоню? - и не оборачиваясь, ответила:
      - Не надо мне звонить.
      Дорога всегда ее успокаивала.
      - А вы злая, - Эли усмехнулся и прибавил газу, - выворачивая в сторону указателей "Netanya" и "Heifa".
      - Куда мы теперь?
      - На Голаны. Я же обещал вам. Не пройдет и часа, как вы сможете обозревать галилейские пейзажи.
      - Я полагала, что Галилея и Голаны - это не одно и то же.
      - Не совсем одно и тоже, но вообще-то рядом.
      - А почему... почему вы сказали, что я злая?
      - Потому что вы злились по-настоящему. Кстати, злиться вам очень идет. От злости вы хорошеете.
      Яна надолго замолчала и заговорила только тогда, когда они миновали Хайфу:
      - Эли, а куда мы, собственно, едем?
      - К моему приятелю, я же вам говорил. У него свое хозяйство, всего в пятистах метрах от границы с Сирией.
      - Ничего себе.
      - Я с ним вместе служил в армии. Вообще-то ему уже сорок пять, он в достаточно большом чине - кажется, по-русски это называется подполковник. Но мужик совершенно классный. На Ричарда Гира немного похож - на старого Ричарда Гира. Мы с ним очень любим пиво пить -кстати, придется выйти сейчас, у каниона, купить пару ящиков.
      Яна сделала вид, что смотрит налево, на голубые холмы, по которым некогда ступала нога Иисуса, а сама постаралась понезаметнее вытянуть шею. Так и есть - на Эли болтался кулончик в точности такой же, как на Фоме, только поменьше. И шнурочек тот же самый - плетеный в косичку, но тоненький. Она минут пять раздумывала, потом решилась на невинный розыгрыш.
      - Привет от Фомы, - пробормотала себе под нос, но так, чтобы
      Эли услышал.
      - Что? - переспросил Эли, качнув лохматой головой. - От кого привет?
      - Просто мысли вслух. У меня знакомый есть, Фомой зовут. Так он тоже пиво любит, и тоже в супере всегда два ящика берет, меня постоянно угощает.
      - А-а.
      Покупка пива отняла целый час, потому что даже это обыденное занятие Эли умудрился превратить в настоящую экскурсию. Впрочем, москвичку Яну вид "Канион Бен-Ами"⁷ не особенно удивил - "Охотный ряд" в Москве на Манежной она видывала, а то, что показывал ей Эли, не слишком от него отличалось.
       Потом снова была дорога, они проехали какие-то киббуцы, промчались через Кирьят-Шмону, и Яна уже начала позевывать, когда Эли свернул с шоссе на грунтовую дорогу, и минут через пятнадцать остановился перед сетчатой изгородью с металлическими воротами.
      - Приехали. Гия! - крикнул он что есть сил. - Гия, ze Еli Кopter! Кстати, он по-русски не говорит. Немного спикает на инглиш, но очень плохо. Так что общаться будете через меня. Гия! - снова взревел Эли. До Яны только сейчас дошло, откуда взялось русское прозвище Эли - Вертолет. - Гия! А, тут открыто, - Эли тихонько снял огромную цепь с болтавшимся на ней замком, с усилием открыл ворота, картинным жестом пригласил Яну:
       - Прошу, мадам! Следуйте за мной, - и быстро пошел по желтому от пыли склону вверх, к деревянному домику под плоской крышей, обсаженному диковинными для русского глаза деревьями.
       - А почему Гия? Он грузин?
       - Нет, нормальный сабра, здесь родился, папа-мама тоже здесь родились. Его на самом деле зовут Гидеон. Это я его так сократил.
       Гия оказался высоченным седовласым ашкеназом, и действительно здорово напоминал Ричарда Гира. Гия размахивал руками, отхлебывал пиво прямо из бутылки, с воодушевлением показывал на желто-голубую гряду Голан вдали, в полукилометре от его холма с масличной и инжирной рощей, объясняя, что не приемлет никакой химии, а единственно дедовский способ для возделывания здешней неблагодатной, но благодарной почвы.
       - Гия, - спрашивал Эли на иврите, - ты нас свозишь завтра на ту высотку? Я хочу Яне показать.
       - Ken-ken-ken⁸, - отвечал Гия, снова прикладываясь к бутылке, и вел их смотреть на инжир, диковинно разросшийся в ширину, на оливы и на место для будущей маслобойки. Гия что-то яростно объяснял. Эли переводил:
       - Здесь, по соседству, живут друзы. У них есть такой обычай - если ты сажаешь на земле оливковое дерево, то это уже твоя земля. Гия сделал по их обычаю - насадил здесь оливы, и теперь эта земля по любым законам принадлежит ему. Он ужасный противник обработки земли современными способами. Никаких химикатов, никаких культиваций - все только естественным путем. У него здесь очень редкие сорта - большинство он привез из Туниса.. Он спрашивает, не разводишь ли ты сад.
       - Переведи ему, что у нас все это просто не растет, - улыбнулась Яна.
       - Вон там, - Эли махнул рукой в сторону Голан, - там уже Сирия. И здесь скоро будет Сирия. Гия собирается сопротивляться до последнего. Он сам воевал с сирийцами в Шестидневную войну - я тогда пешком под стол ходил. Он меня возил на высотку, в старый блиндаж их части, показывал бронетранспортер, где его друг полтора часа в одиночку держал оборону против двадцати пяти сирийцев: они кидали гранаты, а тот кидал их обратно. Так что теперь он совершенно не желает отдавать им что либо. Барака он просто ненавидит за его мягкотелость по отношению к арабам. Здесь ведь все по древнему принципу: хочешь мира - готовься к войне. Арабам нельзя давать поблажек, иначе мы потеряем не только Голаны - мы рискуем всей страной. Барак этого не понимает. - Но есть же путь мирных переговоров.
       - Это не тот случай.
       Яна помолчала.
       - Я читала про Шестидневную войну. Много народу погибло, так ведь?
       - Да, конечно.
       - Значит, нынешнему правительству наплевать на память тех, кто погиб?
       - Не знаю. Вы уже прониклись проблемой Голан? - засмеялся Эли. - Вы говорите как истинный патриот Израиля.
       - Если бы я здесь жила, я была бы ярой противницей передачи этой земли Сирии.
       Эли ухмыльнулся, как ей показалось, с довольным видом и перевел следующую яростную тираду Гии:
       - Гия приглашает нас в дом. Говорит, что у него первый урожай вина в этом году, он его сам приготовил с помощью каменного жернова. Хочет угостить нас.
       Вино по вкусу напоминало немного перебродивший сладкий виноградный сок. Гия пил его как воду, очень быстро захмелел и уснул прямо там же, где сидел, положив на руки огромную башку в седых кудрях. Эли вооружился палкой с железным наконечником и помешивал угли в очаге. Сидя со стаканом вина в руке, Яна смотрела в окно на далекие очертания Голан и ровную желтую землю перед ними, и сердце ее наполнялось покоем и радостью. - Привет от Фомы, говорите? - пробормотал Эли.
       - Что? - Яна быстро повернулась в его сторону.
       - Как вы там давеча сказали - привет от Фомы? - Эли прищурился. В темноте он казался вдвое старше. Да кто его знает, сколько сотен лет отражалось в его печальных глазах? - Это Фома просил вас передать мне привет? Или вы сами решили меня проверить?
       - Фома ничего не просил. Он мне спас жизнь. Когда я ехала сюда, он велел мне просто ждать, и все произойдет само собой. Наверное, мне не надо было говорить с вами о нем.
       - Кстати, почему мы до сих пор на "вы"?
       - Не знаю. Хорошо, пусть будет "ты". Так вы... ты знаешь Фому?
       Эли кивнул.
       - Ты знаешь, зачем я здесь?
       - Конечно. Собственно, мы специально приехали сюда. Голаны - не просто граница Сирии и Израиля. В этих местах, конкретно в шестидесяти метрах отсюда, проходит Стена. Я могу переправить тебя туда. Если, конечно, ты этого хочешь. В твоем распоряжении будет вся сегодняшняя ночь. Я готов. Теперь твое слово, - Эли снял бейсболку и взлохматил волосы.
       - Что такое Стена?
       - Извини, я не могу тебе всего объяснить. Считай, что я отправляю тебя назад в прошлое на машине времени. Я же твой гид. Эта экскурсия входит в составленную мной программу. Право заказчика - отказаться. Но если он согласен, он получит сполна все, что положено.
       Раздумывать было нечего.
       - Я согласна, - тотчас ответила Яна. - Скажи только, это как-то связано со смертью?
       - Ну вот, ты задаешь нелепые вопросы. Коли уж Фома спас тебя от нее, к чему ему или мне подвергать твою жизнь опасности. Ты хочешь все исправить - пожалуйста. Можешь не исправлять. Можешь просто посмотреть на ситуацию снова. Отсюда. Своими нынешними глазами. Возможно, ты и не захочешь ее исправлять.
       - Возможно, - Яна задумчиво смотрела в недопитый стакан. - Мы идем?
       - Ты идешь. Выходишь из дома, сворачиваешь направо и идешь, не оборачиваясь.
       - И все?
       - И все. Это произойдет само собой, как ты достигнешь Стены. Мое дело - проследить за тем, чтобы при переходе с тобой ничего не случилось. С тобой ничего не случится. Но мне для этого не нужно вставать и куда-то идти.
       Яна встала и на деревянных ногах направилась к двери. Открыла ее, выглянула наружу - вокруг было темно, хоть глаз выколи. Она собралась с духом, глубоко вздохнула и пошла. Эли посмотрел ей вслед и снова помешал палкой алые угли.
       - Хотел бы я знать, - пробормотал он себе, - что она в нем нашла?

       Я вышла из ванной и прислушалась. В квартире было тихо. Брат с сестренкой, слава Богу, крепко спали. Собака тоже. Так что, возможно, за ночь я как раз успею дописать курсовую. Я зевнула, пятерней расчесала свою рыжую гриву и уселась за письменный стол. Когда я работаю, передо мной лежит не меньше трех дел сразу, потому что сосредоточиться надолго на чем-то одном, я просто не могу. Сейчас я выложила сразу два начатых письма - в Питер и в Новосибирск, и курсовую, которую мне через неделю сдавать.
       В квартире было тихо. В такой тишине любой резкий звук кажется почти выстрелом. Поэтому когда раздался странный щелчок и за ним шорох, я вздрогнула словно при виде монстра. Обернулась. В моем любимом кресле сидела с ногами рыжая девушка с темных джинсах. У меня в глазах потемнело, и я едва не упала в обморок. Потому что у девушки было мое лицо. Вернее, не совсем мое. Возможно, такой я стану лет через пять-семь. И волосы у нее были длиннее.
       Галлюцинациями я не страдала, психика у меня была вполне устойчива. Я ограничилась сильным щипком за руку. Щипок не возымел. Девушка никуда ни исчезла. Напротив, поворочалась в кресле и хрипловатым голосом спросила:
       - Извини, ты мне пепельницу не принесешь?
       - Ты кто? - обалдело спросила я.
       - Конь в пальто. Ты не можешь прогуляться со мной на кухню? Здесь дети рядом, я не хочу, чтобы они дышали табаком.
       - Хорошо, - я пошла впереди, она следом за мной. У самой двери в кухне стоял папин туристический топорик для рубки мяса. Я быстро нагнулась, подхватила его, но тут горло мое обхватила сильная рука, и хрипловатый голос прошептал в самое ухо.
       - Не надо, пожалуйста. Я тебе все объясню. Положи топорик на место.
       Оценив свои шансы и решив, что ни галлюцинация, ни привидение не смогут так схватить за шею, я поставила топорик на место. Странная девушка подошла к окну, распахнула его, села на подоконник и закурила.
       - Ты когда едешь в Питер? - спокойно спросила она. Я совершенно обалдела от этого вопроса - я никому еще не успела сказать про Питер. Но ответила таким же спокойным тоном:
       - Как курсовую сдам, так и поеду.
       - Через неделю, стало быть.
       - Да, через неделю.
       - Ты об этом с кем-нибудь говорила?
       - Нет, не успела. Я не понимаю...
       - Не перебивай, пожалуйста. Никому не говори об истинной цели твоей поездки. Если ты это сделаешь, то произойдет нечто непоправимое. Ты уже решила, что скажешь ему?
       Я поперхнулась. Растерялась. Когда я теряюсь, то начинаю мямлить или молчу - тут уж ничего не поделаешь.
       - Н-нет.. еще. Собственно, он сам должен мне сказать. По крайней мере, я жду, что он это сделает.
       - Ты отдаешь себе отчет, что он может сказать не совсем то, что ты хотела бы услышать?
       - Отдаю, - вздохнула я.
       - А если ты ошиблась?
       - Как так - ошиблась?
       - А если это не тот человек, которого ты ждешь? Если он тебя обманывает? Он знает, что ты едешь?
       - Конечно, знает.
       - И номер поезда знает?
       - Да, он будет меня встречать.
       - Ты ему доверяешь?
       - С какой стати ты меня тут допрашиваешь, черт возьми! Откуда ты ...
       - Да погоди кричать, - девушка устало затянулась папиросой и словно нехотя сказала:
       - Я - это ты.
       - Что-о?! Да я сейчас милицию вызову.
       - Ну, приедет милиция - а тут только напуганная девушка. Милиция посмотрит-посмотрит да и упечет девушку в желтый дом. Ты ответишь на мой вопрос?
       - Я ему доверяю. Потому что люблю.
       - Доверяй, но проверяй. Ладно, больше я тебя об этом не спрашиваю. Просто скажи мне - если ты доверяешь ему, ты сделаешь все, что он попросит?
       - Да, - твердо ответила я.
       - Ты уверена?
       - Абсолютно! - я злилась все больше и больше.
       - Тогда с Богом. Езжай. И никому не говори, зачем едешь. Лучше соври что-нибудь, хорошо? - девушка выкинула окурок. - Ну, пока. Хочешь, чтобы я еще к тебе зашла?
       Мне хотелось сказать "да", но я промямлила "нет".
       Проводила странную гостью до двери. Вернулась. Проверила детей - и брат и сестра ничего не слышали, спали, как убитые. И легла спать. Не работалось мне сегодня. И письма не писались. Но и сон не шел - его гнали слова той, другой: "Ты ему доверяешь?" Доверяю ли я ему? До чего же сложная вещь - доверие. Как его отмерять. И сколько - кому? Всегда страшно, что отмеришь больше чем надо и не тому, кому надо. И доверие обернется страданием. Или я совершеннейшая трусиха? И боюсь страданий? Или я не знаю, что все подобные ситуации связаны со страданием так же, как аппетит связан со вкусом любимой еды? И где моя женская мудрость - или не дана она мне от Бога? Марфа я или Мария? Михаль или Батшева?

       Яна заглянула в приотворенную дверь. Гия спал все в той же позе. Эли дремал в кресле, поджав ноги. Бейсболка свалилась с его лохматой головы, и он, как никогда, был похож на беззащитного ребенка. Ребенка-чертенка. Яна пробралась к узкой софе под самым окном и тоже уснула.
       Темно-синий сон обнимал мохнатые груди Галилеи, струился через Средиземное море по Балканам, Карпатам, и дальше - на север, в далекую Москву, где Фома Невзоров тяжело ворочался на горячей кровати: ему снилось, что в соседней квартире за стенкой не спят двое, и она счастливо прижимаясь к нему, спрашивает:
       - Ты меня любишь? - а он отвечает:
       - Тебя, тебя, радость моя, тебя и никого больше, - и еще черт знает что снилось Фоме Невзорову: шпили северного города, радостный блеск широченной реки и задранные полозья разведенных мостов на фоне белого северного неба. Тощий мальчишка-арабчонок шел рядом с ним по светлым ночным улицам и, задирая голову, спрашивал:
       - Куда мы теперь, Рехавим?
       - Не знаю, Вертолет. Куда-нибудь.

       Эли снилась поездка в Яффо, только вместо Яны рядом с ним сидела светловолосая девушка в драных джинсах, обвешанная фенечками. Девушка говорила в мобильный телефон, выставив в окно острый локоть, перепачканный дорожной пылью, волосы ее развевались от встречного ветра, и клыки немного торчали из-под верхней губы.
       Гия во сне собирал невероятный урожай маслин.
       А Яне не снилось ничего - она просто очень устала, и потому спала крепко и сладко, как человек, который сделал все до конца, а там будь, что будет. Только на какую-то секунду, может быть, пригрезился ей Фома в купальном халате, выходящий почему-то из ее ванной. Фома грозил ей пальцем и смеясь, говорил:
       - Ну, теперь ты согласна со мной? - а она в ответ кивала, поглаживая огромную голову черного пса в золотом ошейнике.

 

---

Чтобы вернуться к тексту, нажимайте на цифру.

¹ Мисс Левина! Мисс Левина из Москвы! Пожалуйста, подойдите к информационному табло!(англ.).
² Простите, я Яна Левина. Я только что слышала свое имя... - Да, Ваш гид ждет Вас здесь. (англ.).
³ Простите, я не понимаю... (англ.).
⁴ Большое спасибо (иврит.).
⁵ Гийюр - обращение в иудаизм.
⁶ Все в порядке (иврит.).
⁷ Канион=универмаг (иврит.).
⁸ Да-да-да (иврит.).

---