БРАТ И СЕСТРА

Юг Эриадора, Вторая Эпоха, правление Ар-Фаразона

Назгулу

      - Стой! Кто здесь?
      - Я здесь.
      - Кто - я?
      - Обернись - увидишь.
      Он обернулся. Прислонившись к дереву, у него за спиной стояла женщина, да не просто женщина - эльф! Он так растерялся, что даже не сразу понял, что здесь что-то не так. Назгул видел только призраки, о живых существах ему говорили иные чувства. А это... призрак эльфа?
      - Здорово, - неожиданно для себя сказал он.
      - Мне тоже нравится, - она отлепилась от дерева и двинулась к нему. Нет, живые так не ходят; назгул еще хорошо помнил напряженную пластику плоти.
      - Значит, ты назгул...
      - А ты, значит, эльф?
      - Бывший эльф.
      - Подожди, что-то я не понимаю...
      - Чего тут не понимать? Убили меня.
      И тут назгул осознал, что происходит. Он, наводящий ужас полководец Саурона, стоит и мило беседует с эльфом, да еще убитым кем-то из их же войск! С другой стороны, на что еще сгодится убитый эльф? Ее же не убьешь еще раз.
      Эти мысли отвлекли его от главной: с каких это пор убитые эльфы разгуливают по земле?
      Назгул уже привык быть призраком. Ему это нравилось. Опостылевшие ощущения канули в прошлое, мир выглядел совсем по-другому, и он, назгул, был в этом мире вовсе не последним; да и необыкновенное единство девяти похожих душ доставляло странное удовольствие законченному индивидуалисту. Девять призраков, девять бывших людей, девять живых мертвецов. Только девять.
      - Ага, убили, значит. И кто же это тебя так?
      (Вот чушь-то!)
      - Какие-то люди, из Харада, по-моему, на дороге.
      - Ну и ну. Вас тут толпами валили. Что-то я не вижу толпы призраков убитых эльфов.
      - А они все в Мандос ушли.
      Вот тут назгул недоуменно уставился на эльфа.
      - Они, значит, в Мандос ушли. А ты, значит, осталась. У тебя что... - мысль, пришедшая ему в голову, была донельзя нелепой, но сама ситуация явно характеризовалась тем же словом, - одно из Колец?
      - Нет, - усмехнулась она, - этого у меня нет. Просто после смерти мы вольны не идти в Мандос, вот я и не пошла.
      Назгул открыл рот.
      - Ну чему ты удивляешься? Погибшие эльфы уходят в Мандос по своей воле. В отличие от людей.
      - А ты, значит, не захотела?
      - А что мне там делать?
      Эта легкомысленная фраза окончательно разрушила стоявшее между ними напряжение, и они наконец поняли, что нравятся друг другу.

      - Так как, говоришь, тебя звали?
      - Эйлиан. А тебя?
      - На нашем языке мое имя означало "Чужой".
      - Странное значение для имени. Или это прозвище?
      Он пожал плечами.
      - Не все ли равно? В конце концов, это просто имя.
      - Просто имя? Странно. Ну хорошо, просто имя. Чужой так Чужой. Назгул, полководец Саурона... А где сейчас твои войска?
      - Не знаю, - пожал он плечами. - Сейчас о них и без меня есть кому позаботиться. Должно быть, размещаются на отдых... Что с тобой?
      - Ничего. - Она овладела собой. - Вспомнила... Эрегион. Как вы там тоже... на отдых размещались.
      - Эрегион? Я там был. Правда, еще не назгулом. Это там тебя?..
      - Ага, - она постаралась, чтобы это прозвучало беззаботно.
      - Ты, что ли, была из этих, как бишь их... Камнеделов?
      - Пришлая. Жила у них. Супруг мой из них.
      - А где теперь твой супруг?
      - Если ты там был - догадайся. - Чужой смутился. - Ни один из Гвайт-и-Мирдайн не уцелел. Все полегли там, кроме одного, который был взят живым... Мой супруг пал в бою на улицах Ост-ин-Эдиль. Не знаю, кто его убил... - она покосилась на назгула.
      - А как же ты уцелела?
      - Уцелела???
      - Тебя же убили где-то на дороге...
      - Ну да, в Ост-ин-Эдиль тогда меня не было.
      - Откуда же ты знаешь, как он погиб?
      - У нас, Эльдар, свои способы узнавать, что произошло с близкими.
      - Понятно... - вздохнул назгул, осознав, что испытывает что-то вроде сочувствия. Он был воином и прекрасно понимал, что на войне как на войне. Эльфы были врагами, и он убивал их... но убитая эльфийская женщина не была его врагом. Потому что ее нельзя было убить... Или наоборот - ее нельзя было убить, потому что она не была его врагом?
      Он окончательно запутался и решил переменить разговор.
      - Ведь ты из Эльфов Света?
      - Да. И что из этого?
      - Из проклятой компании, значит, - он попытался ерничать. - Неплохо...
      Он ощутил, что эльф смотрит прямо на него, и ему стало не по себе.
      - Послушай, давай не будем о проклятиях, - сказала она.
      - Хорошо, не будем... Подожди! - он поднял голову и прислушался. - Меня зовет Старший. Я должен ехать, сегодня совет.
      - Счастливо, - сказала она.
      Он кивнул и вскочил на коня. И лишь отъехав на порядочное расстояние, осознал, какое из вежливых прощаний она выбрала.

      Чужой был рад вызову Ангмарца. Он хотел прервать этот разговор с эльфом, но боялся, что собеседница обидится.

      * * *

      - Ну, и уходила бы на Запад, в Линдон или Имладрис.
      - Не так-то это просто.
      - Тебя-то что держит?
      - Я не хочу уходить отсюда.
      - Не хочешь???
      Эйлиан усмехнулась.
      - Но там же Эльфы...
      - Вот именно поэтому и не хочу.
      Назгул усмехнулся и понимающе кивнул.
      Ему тоже не радостно было встречаться с Людьми из своей страны. Слишком многое теперь стояло между ними. Он бы и рад вести себя так, будто они ему такие же чужие, как и все остальные. Но все равно...

      Много их там было, в землях, затопленных Тьмой - тех, кто потерял свои корни, тех, у кого ничего, кроме настоящего, не осталось. И они строили в настоящем подобие жизни, более или менее похожее на настоящую жизнь.
      Назгул Чужой прозябал в этом забытом краю по приказу Ангмарца, хранившего остатки Барад-Дура. Может, Ангмарец еще кое-что там хранил, но Чужой, если об этом и знал, предпочитал помалкивать. Саурона увезли с собой напыщенные нуменорцы, вообразившие, что им удалось пленить Черного Майа. В Барад-Дуре по этому поводу похихикали и разошлись по делам - долго веселиться было некогда. Наместником Саурона в его отсутствие стал, разумеется, Ангмарец, который лучше всех знал волю Саурона. Распоряжения Ангмарца выполнялись беспрекословно, а что по этому поводу думали другие, Ангмарца не волновало. Вот он и отослал Назгулов в разные районы на границах завоеванных земель - удерживать.
      Чужому достались края к юго-западу от Мглистых гор, южнее Эрегиона. Здесь было спокойно - войска эльфов не могли пробиться на юг Эриадора, потому что в Эрегионе стоял гарнизон Третьего. Людей здесь было мало, и подчинить их ничего не стоило. Работа скучная и малопочетная.
      То ли дело - Третий в Эрегионе или Кхамул в ДолГулдуре!
      Встреча с призраком эльфийской женщины неожиданно оказалась приятным развлечением. Они подружились. Разговоры их были невеселы, но из того, что у них было, более всего похожи на жизнь. И им это нравилось - насколько им еще что-то могло нравиться.

      * * *

      - Значит, ты видишь.
      - Да. А ты разве - нет?
      - Не так. Я вижу призраки, духов, неживое. Я не вижу живую плоть. Правда, чую ее так, как никогда не чуял раньше. А ты ведь видишь живых?
      - Не так, как раньше. Вижу, словно они вдали.
      - Ну, так они и есть вдали. Ходят по земле, как...

      * * *

      - Мы с тобой очень похожи, - заметила Эйлиан. Чужой удивился. Она объяснила:
      - Оба всю жизнь бегаем за чем-то высшим.
      Чужой согласился.
      - И оказываемся в луже, - добавила Эйлиан.
      Чужой опять согласился.

      * * *

      - Значит, скоро уедешь?
      - Да. Наконец-то в Мордоре есть что делать! Там, конечно, несладко, но зато больше не придется торчать в этой дыре.
      Эйлиан улыбнулась. Слова Назгула означали, что Саурон вернулся в Мордор.
      - Я рада за тебя.
      - Я за себя тоже рад.
      - Нуменор пал?
      - А куда он денется.
      - Удачи, брат.
      Назгул покосился на нее, но ничего не сказал.

      Чужого ожидал высокий пост в Мордоре, благоволение Саурона и долгая нежизнь в Средиземье. Эйлиан же ждала ее дорога. И столетия спустя, в Валиноре, лишь самым близким говорила она:
      - У меня два брата. Один - родной, другой - названый...